Слишком тихо стало на болоте, но расколотые в щепки деревья, ныне вырванные с корнем пни да брёвна, свидетели неравной битвы, в которую вступили третий сын царя да демон, что повадился ходить по ночам в деревню губить скот и крестьян. Иван натягивает тетиву, подготавливая стрелу с червонным оперением к выстрелу. Одна такая лишь поцарапала скользкую кожу букаваца, вторая вонзилась в лопатку, одну из его многочисленных пар, третью же царевич норовит пустить в глаз да ослепить демона, дабы выиграть себе преимущество и нанести решающий удар.

— Выходи, демон, на погибель свою! — Иван оборачивается к густому кустарнику с обломанными ветками, но в ответ с ним говорит лишь тишина. Ни придыхания, ни рыка, демон не выдаёт своё укрытие даже шорохом, настолько он слился с окружением, точно накинул на себя мантию-невидимку и скрылся с глаз долой. — Дом твой сожгу, ежели не покажешься. — У царевича нет с собой ни кремния, ни пера жар-птицы, но приходится думать, какими словами разозлить хозяина болота — мало кому понравится подобная угроза.

Ваня отступает, готовясь к прыжку из подлеска, сапоги его уже наступают в стоячую воду. Под ногами разъезжается многолетняя тина, поднимая со дна пузыри застоявшегося воздуха. Пузырей становится всё больше, их лопающийся звук привлекает внимание царевича да поздно. Обернулся царевич и попал сразу в лапы букаваца.

— Их двое?! — слепая мысль пронзила светлую голову Ивана, но более он не смел думать ни о чём, кроме как о своём спасении.

Лапа чудища сжимает горло Ивана, не давая сделать лишнего глотка воздуха. Ноги царевича поднимаются выше от воды, оказываются выше и берега, как бы быстро он ни пытался перебирать ими в воздухе. Иван смотрит в глаза твари, кровожадные и голодные до людской плоти, слышит рёв зверя и смрад дыхания, но стрела, пущенная прямо в сердце, перехватывается второй лапой демона. Треск ломающейся древесины вот-вот повторится, да вместо стрелы окажется шея царевича, которую непременно переломят, а того и вовсе голову оторвут. Иван тянется к поясу, на котором висит подаренный отцом кинжал.

Кровь стучит в ушах, воздуха в груди уже боле не хватает. Один пришёл Иван на эти болота, помочь хотел своему народу, что остался с ним, когда товарищи и родные покинули эти места. Да, видимо, сам погибнет бесславной смертью, некому будет и похоронить его... нечего будет хоронить, кроме пары косточек, что не переварят чудища болотные. А потом..? Всё начнётся с самого начала..?

Иван нащупывает пальцами рукоять кинжала, но хватка демона столь сильна, что морда его уже расплывается перед глазами. Всё вокруг темнеет, а рёв второго монстра слышится как-то отдалённо, скорее даже стучит в ушах, гулко и тихо. Пальцы, перебирающие по рукояти, расслабляются, пусть кинжал уже находится в руке царевича. И ноги его виснут в воздухе, уже некуда бежать.

Но в глазах вспыхивают искры. Яркие, многочисленные, словно поднялся столп огня во время гуляний у костра. Совсем чуть-чуть, но чудище расслабляет хватку на перетянутой его пальцами горле царевича, и этого мгновения оказывается достаточно, чтобы сделать глоток жизни. Не последний, даже не «пред-», а полноценный глоток воздуха. Иван стремительно подхватывает кинжал с пояса и хлещет его острым лезвием по руке чудища. Пара длинных скользких пальцев падает в топь и лапа полностью разжимает горло Ивана. Падает и он, но восемь пядей от воды оказываются многим дальше предсказуемого. Полёт в этот раз долгий и резвый, а падение жёсткое и болезненное, точно на покрытых мхом болотах вдруг выросли горы да скалы.

Ударившись, Иван с силой жмурит глаза и сжимает челюсть, дабы не выдать криком свою слабость перед демоном топей. Он приподнимается на локтях, когда к искрам примешивается и чернеющая тень, и уворачивается от прыжка чудовища. За спиной слышится скрежет металла и звук раскрошившихся камней. Иван заносит перед собой кинжал, но демон смотрит на него, не торопясь набрасываться. Вместо этого чудище ведёт головой в сторону, словно прислушивается к лесу. В свете искр Иван успевает заметить, что более они не на болотах, даже не близко к ним. Но размышлять некогда — чудище развернулось прочь и рывком бросилось назад.

Иван свистнул демона, но после увидел, что впереди есть кто-то ещё.

— Берегись! Беги отсюда, коли жизнь дорога!

Не помня о боли и сбившемся дыхании, Иван вновь хватается за лук и стрелы, наводит последнюю в спину демона и выстреливает.

Отредактировано Ivan Tsarevich (18.09.2025 21:49:13)

Удивил царевича незнакомый юноша, что смог и от удара болотной твари увернуться, и нанести ранения в ответ. Заручиться поддержкой обученного колдуна дорогого стоит, пусть зверь только сильнее обозлился. Иван лишь кивнул, но сразу обернулся:

— Где второй? — устроенный чудищем погром расширил обзор, но в узком проулке его сородич не нашёлся. Вновь попасться в западню Ивану точно не хотелось, но поимка того, кто на виду, — первостепенна. Как только чудесная лестница проложила дорогу наверх, Иван залез по ней на крышу вслед за колдуном.

Чудище мечется по пологой крыше в поисках родного дома. Да то место, куда они с царевичем попали, вовсе не похоже на болота: кругом камень и железо, а непросветно тёмная ночь, привычная глазам ночного зверя, сейчас озарена многочисленными точками света жилых домов. Иван решает спрятаться за дымовой трубой, из которой в такую мёрзлую погоду не валит дым, а заодно и сам наблюдает за переменами природы. Взгляд его цепляется за яркий пик: он слепит, величественно возвышаясь над прочими домами и, кажется, грозит разрезать небо. Но помимо него совсем недалеко оказывается водоём, окружённый неспящими деревьями.

— Болотное животное. Направится к озеру, ежели не вздумает отобедать нами, — царевич заготавливает стрелы, целится из своего укрытия точно в глаз, однако ж не стреляет: букавац воротит морду, полагаясь не на тупое зрение, а на острый нюх. — Нырнёт на дно — пиши пропало.

Обоняние «диковинки» улавливает не спёртый запах тины и гниющих в стоящей воде трупов, а вполне себе живых людей, что посмели потревожить её покой. Букавац щерится, скрипя зубами, и издаёт стрекочущий и звонкий рык, мотая головой, точно разъярённый бык. Он напрягает уродливо длинные руки и прыгает на колдуна с царевичем, да пущенная стрела в этот раз вонзается под рёбра. Иван уворачивается в сторону, но вторая пара рук хватает за сапог и резко тащит на себя. Царевич хватается за трубу, но пальцы его сразу же соскальзывают. В этот раз Иван не думает, что отделается медленным удушением, раз уж букавацу нужно разобраться аж двумя противниками и церемониться ему незачем.