В этом месте, лишенном названия и вывески, как проказой зараженном чужими пороками, пахло победами и поражениями: причудливо смешивались запахи дорогих сигар и дешевых сигарет, кислый пот чужого несчастья перебивали цветочные духи, а элитный алкоголь в тяжелых граненых роксах не скрывал гнилого дыхания поднявшихся только сегодня и только сейчас бедолаг. Все это и многое другое в совокупности образовывало такой неповторимый зловонный смрад, что подступила к горлу и скрутила желудок удушливая муть.

Что он делает здесь, в этом пугающем шумном месте? Под взглядами голодных хищных глаз проходит глубже, минуя слот-машины, обходя столы с рулеткой, мимо хохота и рыданий, мимо криков, мимо искаженных демоническим светом лиц, сторонясь людей и в смокингах, и в рабочих робах, все дальше и дальше... к покерным столам. Он пришел за ним, сюда, в это инфернальное пристанище всех грешных душ Фэйблтауна — и тяжесть земли легла на плечи, почудился затхлой могилой вычурно яркий подвал казино.

Он не питает особых надежд — думается, он пришел слишком поздно. Он злится — завтра их выселят из квартиры, если они не уплатят аренду за четыре месяца. Раздражение боролось с его обычным принятием и, кажется, побеждало — даже оголтелая беспечная птица, всегда ратующая за свободу и хаос, сейчас прикрыла свой клюв.

Да-да, жить одним днем бесспорно прекрасно, но «завтра» берет и, сука такая, наступает — снова и снова, неизбежное как рассвет или закат. И «завтра» никогда не приходит одно, оно всегда в компании последствий их жаркого «сегодня». И может, конечно, похуй — было бы даже забавно играть с ними в догонялки и прятки, мчаться от них со всех ног и показывать язык, дразнясь, но вот хуй там, бежать некуда — вокруг Фэйбл, и они в нем заперты несчастными канарейками, и где-то над всем этим до исступления ржет Сказочник — пойте, пойте, какого черта не радуетесь.

Так что он здесь, да, движется прямым курсом к дальним столам, ведь еще на входе знакомый охранник Макс предупредил — сегодня заглянул Король, а это значит, что время техасского холдема.

За столом пятеро. По центру — дилер с непроницаемым, как бы застывшим в мраморе лицом — Валет Пик из «Алисы», самый суровый из четырех близнецов. Но насколько невыразительно и безжизненно выглядело его лицо, настолько же были ловки и подвижны его руки, которые, словно сами себе хозяева, действовали слаженно и отточено, умело обращаясь что с картами, что с фишками. По другую сторону — двое мужчин без сказочной ауры: азиат средних лет в очках с огромными диоптриями, что придавали лицу некоторую мультяшность, и до белизны седой сухой старичок в коричневом костюме, что был ему в пору еще, должно быть, в середине прошлого века. По их откинувшимся на спинки стульев фигурам, по их отсутствующему интересу к столу можно было понять, что они уже вышли и лишь ждут развязки или новой партии. По левую сторону от дилера — его величество Крысиный Король при всех своих инсигниях: роскошный двубортный костюм-тройка пепельного цвета, запонки с рубинами, игриво перекликающиеся с цветом глаз и платком-паше в нагрудном кармане, золотые часы с гравировкой, огромный сверкающий перстень на левом мизинце и зализанные назад, залаченные до блестящей корочки, темные волосы. Напротив Короля — тот, кого он ищет: милый сердцу Крысолов сидит спиной и не видит его приближения, а Финист никак и не обозначает себя — он не дурак мешать игре в процессе. С одобрительного кивка дилера подходит ближе и заглядывает в карты, после чего переводит взгляд на стол.

«Ой бля...»

Он не то чтобы разбирается в покере, но что-то да знает, и вот его знаний хватает на то, чтобы понять, что у Крысолова ровно нихуя, ни одного совпадения, ни одной комбинации, просто ничто. И тем не менее он без всякого волнения говорит:

— Олл-ин.

И Финист мысленно пытается посчитать количество фишек, сложенных в аккуратные, но ненадежные башенки, утянутые уже к середине стола, и перевести их в доллары — приблизительно выходило много, что-то такое, чего им хватило бы и за квартиру, и на пиво, и, скорее всего, даже еще на что-то типа спортивного байка или даже отпидоренной до алмазного блеска какой-нибудь шикарной ретро-тачки.

Понятно — Крысолов идет на блеф, но, Боже, они столько раз играли с Королем, неужели тот не поймет? Поднимать глаза на него страшно — Сокол не уверен, что в его лице не появится чего-то такого, что толкнет чашу весов в ненужную сторону, но все же мельком смотрит и то, что видит, дарит надежду. В красных глазах, в лице и в позе — сомнения. Финист догадывается о том, что там творится за закрытыми дверями чужого сознания. Вариантов-то только два — пас или колл, но если колл, то проебать можно гораздо больше, чем если будет пас. Но дело тут не в непомерной всем известной жадности Крысиного Короля, а скорее в желании уколоть соперника и оставить его ни с чем.

Ему неизвестно, откуда взялась эта вражда и как долго она длится — может, она и вовсе корнями уходит в сказку, но одно знает точно — ни один из них ни за что не уступит. Каждая встреча — попытка опустить противника на самое дно, и то так скромно лишь потому, что убить друг друга они не могут. Крысолов не говорил прямо, но Финист чувствовал — его просили в это не лезть. И раньше он не лез.

Он его знает, конечно знает — а кто нет? Крысиная зараза проникла во все структуры этого города, свила гнезда и крепко осела, без шанса вытравить. Не три головы и не семь, а столько, сколько ему нужно — такова сила Крысиного Короля, такова его власть. А где не хватало способностей, помогал звон монеток, подбадривая нерешительных; где не хватало и этого — случалась исключительная жестокость.

И все же зря он поднял лицо снова — попался в прицел чужого внимания. Тонкие губы растянулись в широкой ухмылке, и колоколами забились тревога и немой вопрос — что он увидел такого, что вдруг так расслабился? Финист обомлел, растерялся, занервничал, ища ответа, и понял только тогда, когда прозвучало такое нежеланное и сокрушительное:

— Колл.

Карты полетели на стол, за ними посыпались фишки. Финист боялся смотреть на Крысолова и что-либо говорить — все же он испортил игру, все сломал, выдал весь блеф, купившись на глупую ловушку-ухмылку, и дал все ответы Крысиному Королю.

— Спасибо, птенчик, ты помог мне решиться, — фишка пересекла стол, отправленная легким движением руки. — Вот, угостись молочным коктейлем на баре.

Финист не взял, но и на насмешку не ответил — он пришел решать проблемы, а не создавать их.

— Не нужно, мы уже уходим, — он потянул Крысолова за рукав рубашки. — Пойдем...

Кажется, им пора собирать вещи — завтра они съезжают.