Индиговой вуалью на полупустую парковку тягуче наползли сумерки. Последние лучи-стрелы сонного солнца, точечно разорвавшие полотно облачного одеяла, стелились всё ниже и ниже, и вот уже не долетали до целей, таяли и стекали, уступая место тьме. В открытое окно полицейской машины ворвался озорной ветерок — раскидал обёртки и бумаги, разметал чёлку, вечерней прохладой остудил щёки и умчался дальше по своим хулиганским делам.

Казалось, это Богом забытое место лишено событий и времени — всё здесь застыло практически без движения, как какая-то мистическая аномалия, рубеж миров, лимб. Даже на расположившуюся поблизости заправку машины заезжали редко и неохотно, будто знали или подозревали, что это нехорошее, проклятое место, и были правы — люди и сказки исчезали отсюда с тревожной регулярностью.

Он здесь уже так долго — нестерпимо долго для неусидчивой птицы. Разве он создан для такого? Нет-нет, они должны бы найти ему другое применение, что-то более подходящее разящему, как пуля, соколу, что-то достойное его стремительности — не ледяная неподвижность змеиных засад, а жаркая оперативная работа. Ну хоть бы штрафы выписывать — всяко лучше этого безжизненно-печального места, ничем не цепляющего зоркий глаз маленького хищника. И Финист охотно поделился своими мыслями с шефом, на что получил довольно подробное разъяснение о том, как глубоко тому до пизды́, кто к чему предрасположен и в чём будет эффективен. Была задача сторожить канализационный люк — самое то для проблемного новичка, на день лишённого напарника.

В бесплодных попытках себя развлечь он прослушал все треки, скинутые Вудвардом, проскроллил всю ленту инстаграма (она что, не бесконечная?!), выпил шесть стаканчиков кофе из автомата, съел четыре безвкусных бургера из магазинчика при заправке, выкурил пачку сигарет и сщëлкал пакет семечек. Примерно полсотни сообщений фривольного содержания было отправлено возлюбленному Крысолову, разлучённому с ним злодейкой-судьбой. Где-то раз в час он вылезал из своего укрытия и медленно обходил парковку, не столько для того, чтобы убедиться в том, что ничего не происходит, сколько просто размять жопу, которая от отсутствия движения обещала стать плоской и непривлекательной.

Отчаявшись занять себя ещё хоть чем-то, он взял в руки рабочий планшет и открыл вкладку с уже изученными материалами по делу. Из коротких обрывочных сводок сложно было вычленить что-то дельное, да и он не детектив, чтобы его это заботило, но вдруг он всё же блеснёт интеллектом — не зря же говорят, что новичкам везёт.

«хх.хх.2018 в 22:45 в районе N неустановленная личность похитила гражданина Ёжика хх.хх.хх года воплощения. Свидетель — гражданка Белочка хх.хх.хх года воплощения, утверждает, что во время свидания они всё время находились в машине на парковке N, но когда гр-н Ё. отошёл „по нужде“ и не вернулся в машину спустя полчаса, гр-ка Б. отправилась на его поиски. Она не нашла гр-на Ё., но заметила, что крышка канализационного люка была отодвинута и оттуда доносились звуки „неведомого“ происхождения. Заглянув в люк, гр-ка Белочка успела рассмотреть человекоподобную тень, утаскивающую гр-на Ё., после чего незамедлительно обратилась в полицию».

— Гражданину Ёжику следовало бы отвезти гражданку Белочку на свидание в более приличное место, — усмехнулся Финист.

«хх.хх.2018 в районе N пропал гражданин Джонс хх.хх.хх года рождения. Очевидцы сообщают, что последний раз видели гр-на Д. на парковке N. Со слов свидетелей, гр-н Д. собирался покинуть парковку на своём авто ***, но в машину так и не сел. Рядом с канализационным люком был обнаружен кусок одежды гр-на Д…»

— Человек? Всех подряд собирает, чертила.

«На парковке в районе N… Так, бла-бла… Пропал гр-н П… Бла-бла… Свидетель гр-ка С. успела сфотографировать предполагаемого нападавшего…»

— Что за хуйня… — он попытался рассмотреть на фотографии хоть что-то, но серо-чёрное пятно не поддалось никакому анализу и так и осталось серо-чёрным пятном.

Он просмотрел десятки подобных сводок и прилагающихся к ним смазанных тёмных фотографий, на которых едва ли можно было что-то разобрать. Из общего: место происшествий и типаж похищенных — все пропали с этой чёртовой парковки, все как один были молоды и привлекательны. И все - мужчины. Но интересно, что неизвестный похититель не выбирал между сказками и людьми — попасть в его лапы мог абсолютно любой.

— Антагонист? Похищения в рабство?

За окном что-то двинулось: осветив совиными глазами-фарами всю парковку, грузно проваливаясь в засыпанные гравием колдобины и зловеще скрипя железным нутром, въехал фургон коммунальных служб. Тучная махина рыкнула, ухнула, фыркнула и замерла, перегородив обзор наблюдаемого объекта — того самого люка. Водительская дверь открылась, и из зева машины энергично спустилась смазанная в темноте фигура.

«Так-так-так. Интересноооо…»

Ведомый желанием стряхнуть с себя скуку, Финист вышел из машины. Смутные подозрения озарили блондинистую голову — а ведь фургон коммунальщиков — это идеальное прикрытие для любых тёмных дел: никто не обращает внимания на служителей городских структур, они как бы невидимки и для гражданских, и для властей, а во внутренностях такого железного зверя было бы очень удобно перевозить жертв… Он не уверен, но, кажется, этого вполне достаточно для «разумного подозрения».

Медленно приближаясь к фургону, Сокол достал и включил фонарик, правая рука легла на кобуру — темнота и тишина задали напряжение.

— Полиция! Оставайтесь на месте! — громко предупредил он, выйдя из-за машины и осветив пространство перед собой.

Но никто не ответил и не предстал перед ним — только зияющий чернотой провал открытого канализационного люка, словно портал в другое измерение, притянул и захватил взгляд. Финист остановился.

«И чё дальше?»

По протоколу он обязан доложить и дождаться подкрепления. По его соображениям — подозреваемый сто раз за это время успеет скрыться. Решать надо быстро, но заставить себя в одиночку спуститься под землю… Бррр… От одной мысли — мурашки. Но… Разве он недостаточно готовился? Разве он не обещал себе быть смелее и сильнее? Так не пойдёт — здесь и сейчас решаются судьбы, и, может быть, именно он сегодня станет героем, остановившим зло.

Он всё же потянулся к рации, но споткнулся об уязвляющую мысль — его ждут долгие недели насмешек, если тревога окажется ложной. Коллеги и без того не воспринимают всерьёз нежного внешне новичка, что же будет, если он побежит хныкать о помощи при одной только смутной тени опасности?

«Так, всё, надо чёто это… Ты воин, Финист, ты мощный, ты матёрый…»

От волнения ли или он как-то так бессознательно захотел поскорее спуститься, но нога подвела и неловко соскользнула, когда он уже решительно ступил на лесенку, уводящую во тьму - с резким оборванным вскриком офицер Ясный Сокол рухнул вниз.

Ну типа не упал, а спикировал.

Правда, до сего дня ни один еще сокол не пытался оглушить добычу задницей — ну скажет потом, что это такая авторская техника. Вышло даже вполне неплохо, кстати — он теперь как бы на коне. Правда, жеребчик (или все же бычок?) оказался весьма буйным, и Финист, старательно бедрами объявший чужие бока, надолго на хребте не задержался и снова отправился в непродолжительный полет.

Жопа, провалившаяся в колодезный люк подобно свалившейся в кроличью нору Алисе, не была благодарна ни первой неопознанной твердой преграде, ни короткому родео, ни встреченному впоследствии влажному грязному полу — ай-яй, сколько же синяков она уже заработала. Но сейчас, конечно же, не об этом — нужно собраться, перегруппироваться, подготовиться к ближнему бою — доставать пистолет в узком темном пространстве неразумно, а фонарик трусливо отвалился и бросил его один на один с пугающей неизвестностью.

Под землей не его территория: в непроглядной бездушной тьме, в затхлой дурнопахнущей сырости, в ледяном могильном холоде любой птице станет боязно и тревожно, ибо птицы созданы для ярких солнечных лучей, для ласкового ветра, для нежного весеннего тепла. И его сковало, сдавило со всех сторон, объяло и скрутило недобрым, липким, как подкроватный порножурнал пубертатного подростка, предчувствием неизбежного провала. Что может он, неопытный, несмышленый, слабый птенец, против Царства Тьмы и того, кто властвует в нем? Перепуганным клекотом изнутри отозвалось: хули ты творишь, пора валить.

Ну как бы не зассал, а передумал.

И он бы, конечно, свалил, если б мог, но тут хуй че разберешь в этом мраке. И опять же: агрессивно пыхтящее, витиевато чертыхающееся (это что, на русском?), угрожающее одним только своим тяжелым дыханием тело подозреваемого как бы так и требовало исполнить свой профессиональный долг — где-то там, в лабиринтах канализационных кишок, ждут спасения несчастные создания, и, может быть, так что только Финист, этот бравый молодой воин, сможет вывести их из кошмара к свету и свободе.

Преисполнившись героической решимости, он принял защитную позицию и, конечно же, вовремя, надо отметить, потому что уже через мгновение противник перешел в атаку. Все это ощущалось как-то отстраненно, будто он был под действием «пляски» Крысолова, но естественнее и глаже. Что-то сродни инстинкту позволило ему не видеть, а чувствовать: тело ушло в сторону, и кулак, метивший точно в него, лишь задел прядь волос (ах, а ведь прав был шеф, что столько его хуесосил, — волосню-то следует собирать на работе), а дальше... Дальше сработала мышечная память — вот уже полгода его глубоко уважаемый (ха!) сенсей, престарелый японец Тануки, до седьмого пота и кровавых соплей вбивал в него хитровыебанные приемы, которые позволяли вступать в сражение даже с противником большей массы. Так получилось: заломил руку до болезненного шипения, ударил под колено, выбивая опору и вынуждая опуститься, пока наконец не придавил безжалостно коленом отчаянно дергающееся тело к полу и не надел наручники.

«Ебать, Финист, да ты Стимфалийская птица, а не сокол — как же мощны твои крылышки. Ну ореёёёл...»

Какая же все-таки жалость, что этого удивительно четкого, эпического, можно даже сказать, легендарного задержания не видела ни одна живая душа — даже, блять, он сам. Даааа, в отделении ему ни за что не поверят... Да вообще никто не поверит! Ну что за несправедливость...

«Так, так, еще не все, протокол...»

— Полиция Фэйблтауна! Вы задержаны за нападение на полицейского. Также вы подозреваетесь в серии похищений. Вы имеете пра... — начал он, извлекши из кармана зажигалку, как услышал за спиной шорох. — Че это, блять? Ты тут не один? Говори! — надавливая коленом сильнее, резко обратился он к своей «добыче».

Робкого огонька из зажигалки катастрофически не хватало, чтобы осветить что-то дальше маленького пятачка, на котором они расположились. Финист встревоженно огляделся и нашел взглядом фонарик, но звук к тому моменту уже затих и пропал.

Что дальше? Надо обыскать подозреваемого, доложить по рации, зачитать таки клятые права, но что, если тут есть кто-то еще?

Финист, украв свое же дыхание, напряженно вслушивался в пожравшую все тьму...

Отредактировано Finist (01.04.2026 22:49:00)

Финист еще какое-то время всматривался в утягивающую робкий свет зажигалки черноту, пока та внимательно всматривалась в него — ну не спокойно ему тут и все. Может, это птичья натура почем зря панику поднимает, может, это отголоски травмы бередят душу, а может, и вправду стоит довериться инстинкту — чаще все же ничего хорошего не выходило, когда он его игнорировал. Птица-Финист во многом гораздо прозорливее, чем человек-Финист, и слушать бы ее, да только иногда она ебанашка конкретная, и в человеческих вопросах доверять ей себе дороже.

Впрочем, в очерченных скудным огоньком границах никакого движения выявлено не было, и Сокол прикинул, что есть другие дела, насущные, не терпящие отлагательств. Перед ним хоть и человек, да только существенно крупнее его самого — скрутить такого, не получив травм, это чистая удача, конечно. Но и радоваться рано: коль зазеваться, то ситуация может скоротечно измениться — даром что в наручниках, одного хорошенького удара будет достаточно, чтобы Финиста как пуховое перышко снести. Оно ему надо? Оно ему не надо. Так что че там? Протокол. Но первым делом...

— Не дергайся и не пытайся встать, — коротко и строго приказал, но только вот звонкий голосочек угрожающе не звучит, блин. — Ага-ага, техник, — отстраненно повторил, вставая. — Ну-ну. Я предупреждал еще наверху, ты проигнорировал и попытался скрыться, а потом еще и напал на меня. У меня есть все основания для твоего ареста — можешь в этом не сомневаться, — подцепил фонарик, включил - заебись, работает, даже стекло не треснуло. В обе стороны тоннеля посветил и только тогда выдохнул - нету тут нихуя. Может, и правда крыса. — Черепашки, да? А ты значит местный Бибоп? На Шредера что-то не тянешь, — возвращаясь коленом на прежнее место, сострил, отвечая на хамство. Не было, конечно, в прикладывании силы к позвоночнику мужчины никакой острой нужды, но просто круто же и даже немного приятно. И безопасно, да.

Так, вот теперь можно подмогу вызвать. Только вот беда: нажал на кнопочку связи, а нихуя не произошло — рация шикнула на него коротко, все равно как в еблет плюнула.

«Вот же сука...»

Походу он за пределами радиуса приема или толстые стены мешают пробиться сигналу — ну что-то такое, да. А телефончик-то в машине на зарядке остался, и теперь надо чето думать, как отсюда выбираться. Можно, конечно, подняться и там уже рация всяко разно запашет, но вдруг этот успеет улизнуть? Да ладно, к лестнице его наручниками и за подмогой, а ща пока следующий пункт, а то вдруг он фокусник какой и отмычки в жопе прячет. Хотя не, проверять он это не будет.

Пока он прикидывал всякое в уме, подозреваемый словил новый прикол и задергался.

— Че? Фу, блять. Нахуй мне надо тебя облизывать и целовать? Можно подумать, что только и мечтаю трогать немытых потных мужиков, — он брезгливо поморщился. — Я еще даже досматривать тебя не начал, а ты уже ноешь, — натягивая извлеченные из кармашка виниловые перчатки, пробурчал Финист. — Умерь свои сексуальные фантазии и прекращай егозить. Ты своим сопротивлением только ухудшаешь свое положение.

Освещая себе фонариком фронт работ, блондинчик приступил к прощупыванию подозреваемого на предмет оружия и запрещенки: плечи, руки, спина, жопа (сильно заострять на ней внимание не стал, хотя упругость заценил и даже тихо хмыкнул себе под нос), бедра, икры... На ботинки задумчиво глянул — ну так-то там много че спрятать можно, да только вот нюхать чужие портянки уж совсем не хотелось — тут и так «изысканных» ароматов хватало.

«Ну не, пусть сами в отделении возятся».

— Так, теперь на колени вставай. И без резких движений, — Финист помог мужчине подняться, ухватив его за локоть, но не особо бережно. — Не вздумай дергаться или пытаться встать, — тыча светом фонаря в лицо, предупредил Сокол.

«Батюшки... И с таким лицом в техники? Ну-ну».

Красота все же парня, а не мужчины обожгла щеки румянцем и кольнула глаза остротой скул, но не тронула душу — там высечено другое лицо, высечено монументально, даже круче чем те дядьки-президенты в скале: тут вот углубившаяся хмуростью морщинка между густых бровей, а тут вот синячок под уставшим серо-голубым глазом, тут вот скрытый ото всех, но не от него провал пустой глазницы, и нос, и щека, и губы... Крыс его похвалит, когда он победителем вернется домой? Пощекочет под подбородочком и назовет своим маленьким охотником - так сладенько, что затрепещут перышки... Спинку потрет в душе...

«Так, офицер, соберись».

Пролез в кармашек и нашел таки удостоверение — не спиздел парниша. Глянул на него Финист снова — на голове каска, в ухе наушник... Так может, он и правда ошибся, и это так совпало, что работягу на место преступлений занесло? Пизда тогда — ор шефа даже отсюда сквозь толщу земли и бетонных стен будет слышно.

Финист уже даже как-то подрасслабился, но тут открылось: сверкнул рукоятью приделанный к поясу здоровенный тесак. И настроение вдруг резко ухудшилось. Понятно, че птичка внутри истерично надрывалась — все таки ее не обманешь. Знает он таких любителей щеголять ножичками - не понаслышке, а на собственной шкурке знает. Да и в целом у него с острыми предметами еще со времен сказочного бытия не очень — горят невидимые шрамы на груди даже при виде швейной иголки.

А ведь сходится все: сказку может убить только псих с ножом. И ни люди, ни сказки не возвращались, потому что их холодные трупы гниют где-то в недрах этих катакомб... И идеальное прикрытие есть — удостоверение техника, грузовик, форма, каска и полный доступ ко всем канализационным сетям города.

Разом лицо стало жестким и сосредоточенным: нахмурились брови, сощурились глаза, скупо поджались губы. Ах ты сука ты такая — никакой веры человеку. Едкая злоба разгорелась в трепещущем сердечке. Получается, повезло ему, что еще жив — не свались он на голову этому уебку, то, может, все совершенно иначе бы сложилось. Финист, конечно, дурак, но все равно понимает: то, что он сейчас не барахтается в грязи коллектора, придавленный сапогом и с ножом в печенке — это скорее заслуга госпожи удачи, а не его собственная, и ошибок ему допускать сейчас совсем нельзя.

— Работяга значит, да... — забирая нож и складывая его в пакет для улик, холодно протянул. — Ясно. Вот как мы поступим: сейчас ты очень медленно поднимешься и встанешь лицом вон к той стене, рядом с трубой.

Отредактировано Finist (03.05.2026 23:53:00)