Да день-то неплохо начинался. Нервозность ответственности распихали по углам избы — двух зайцев убили, считай. И внутри без сквозняков и расщелин, и самой легко — поддувает только кондиционер автомобиля. Ветерок улиц запускать неугодно Госпоже, что рядом заслушивалась видео «готовим оладьи без муки», задумчиво потирая морщинистый висок.
Каждый отвлекался, как умеет.
Припарковавшись у «Иглы», они устремились нитями в её ушко.
Платье в пол собрало немного уличной пыли на кромке, подтрунив непросвечиваемую темноту подола-гармошки.
Женщина перемещалась до смешного плавно, создавая иллюзию вальсирующей в музыкальной шкатулке танцовщицы, выдавая себя лишь ритмичным цоканьем когтей, что почти никогда не выглядывали за кулисы — «нечего пялиться».

Грязную работу нужно делать только наполовину, делигируя её с напарником — это старый знакомый.  Пока длинные ногти заряжали ему револьвер с поистине сказочными транквилизаторами, напарник заряжал свои пушки боевыми — если что-то пойдёт не так — закручивая дуло глушителем.

Маленькая команда выглядела Очень большой.
Избушка — из тех, рядом с которой большинство мужчин будут казаться неказистыми, но не он. Высокие, плечистые, угрожающие одним лишь видом. Он внушал ей дополнительное чувство защищенности, которое, к сожалению, в их ситуации давало лишь небольшое преимущество.

«Танец» должен быть быстрым, вальсируем:
«Избушка-Избушка...»
  «Избушка-Избушка..»
То тут, то там, заигрывая с менталистами-лоялистами в русскую рулетку. Их шанс не велик — все шесть пуль в барабане. И совсем хорошо — стрелять им в спины, не проверяя ментальное здоровье на прочность.

Ты — проникаешь и делаешь всё это дерьмо, я — забираю.
Дебильные шутки воспринимались игнорированием — как смеет шутить в этом интимном процессе?

Оставалось две цели и обе сейчас в ЦА — задачка со звёздочкой, невкусный десерт. Благо, с проникновением не ей разбираться. Она тихо ожидала призыва в своём гнездышке, постепенно заселяемом жильцами.
Признаться, попасть в такой комфортный плен — странно, что «спасибо» никто говорить не спешил.
Кто-то из очнувшихся находился в замешательстве, кто-то уже пытался найти выход в текучих реальностях своих комнат. Но Изба максимально обходительна, они не изверги: чай, кофе, что угодно? Даже способы общения: экраны, динамики, бегущие по стенам строки, в общих чертах описывающие ситуацию и положение, в котором они оказались.

«Избушка-Избушка...»
«Наконец-то»

Длинные пальцы разжали поглаживаемый револьвер, покинули глубокие карманы платья и открыли дверь на крыльцо.
Да, ЦА, что-то вроде процедурной: стерильной, широкой-высокой, такой просторной, что эхо на облизанной глянцем плитке было разрешено. Медицинские приблуды разложены руками перфекционистов на полках и столах, и посреди всего этого порядка, две огромные туши, одна над другой кряхтящая:

— Сука, охуеть он тяжелый, — расценили, как неловкую для мужчины просьбу о помощи и уже момент спустя вплетались когтями под колени безвольного тела, согласно прохрипев.
Лицо напарника раскраснелась от натуги, но сам он оставался до безобразия позитивен и шутлив:

— Финишная прямая, еще трансуха и до хаты, — набор бессвязных фраз сопровождал Избу на протяжении всей их операции, так что очередную, вслед за другими, просто пропустили, с бОльшим интересом осматривая свежую жертву..

— Слышь!.. — она бы хотела шикнуть это так, чтобы слово, волшебным образом облетело размякшую между ними тушу.
Напарник дёргает головой в сторону Избушки — та, в лицо жертве, жертва — впивается  взглядом в подбородки над ним.

— Балять..

Они синхронно бросают его, выхватывая из закромов револьверы. Ослабевшее от транквилизатора тело свирепо мычит просыпающейся яростью, не выпуская из поля зрения пятившегося назад сообщника. Нисколько не удивительно — никому бы не понравилось просыпаться от постукивания хуем по лбу.

Изба не терпит долгой паузы, выпуская очередную дозу сказочного снотворного в зад — не до церемоний — можно начинать отсчитывать три секунды.

— Чо ты встал-то! — дребезжит на коллегу Изба, заметив очевидные изменения в его привычных телодвижениях. Не отвечает.

Три.

Женщина ищет ответа хотя бы в лице, но и оно переменилось, смотря на напарницу сквозь вселенную:

— А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХАХ!..

Избу хватает лишь на ошалелый оскал, призывающий немедленно заткнуться.

— И ты, сука, не доъежишь до своео ебаноо куятника, — почему-то слишком отчётливо ложатся на слух мыслеформы менталиста, которые никак бы не смогли прорезаться голосом сквозь захлёбывающийся смех безумца.

Пять??

Вторая доза летит вслед за первой, пока напарник рядом достает огнестрел:
— Эй-эЙ-ЭЙ, — и с облегчением для всех троих, вставляет глушитель в рот, щелчком дирижёра прекращая сотрясаться в этом мире.
Мир вокруг темнеет, прекращается, вынуждая Избушку схватиться за голову, пока в мозг пытается проникнуть рокот одиноко падающего в лесу дерева.. и морок тут же рассеивается.

Семь???
Семь.

— Да ну ебать,— наконец застукало сердечко, заворочав подол-гармощку в разные стороны. Нервозность остаётся в своих недрах, проверяя задвижку двери, обернувшись на две хуйни под триста килограмм, — допизделись.
Взяли в руки телефон. Подумали. Убрали телефон. Подошли «избушкой» как можно ближе, пыхтя и кое-как подтаскивая к границе хоть палец — дальше дом сам справится.
Пиджак и рубашку стянули с трупа, протерев им размазавшиеся сгустки от пола и стены. Спиртовыми салфетками затёрли видимые обычным глазом следы, выкинув их, как отходы, себе в проём:
— Фух, блять.

Зеркало — знаем-помним, психиатр ЦА, наверняка в этом же блоке находится.
«Так-так-так»,— слишком далёкие воспоминания спешили пробудить, прежде чем выйти в коридор, заправляя револьвер с транквилизатором в карман.
Поправили перед зеркалом подрастрепавшийся вид, стряхнули следы чужих ботинок с платья.
— Финишная прямая, — повторили себе и глубоко вдохнули, ныряя в проход.

Сказочник благоволит ей пустым коридором, памяти помогают таблички на дверях:
«Зеркало,.. Зеркало,.. Зеркало,..ага,» — несущееся платье по инерции вспорхнуло, остановилось, и в наклоне прислушалось — тишина.

Сегодня без стука.
Плавно провернув ручку, чтоб не встревожить резким звуком, она просочилась, перед всякой оценкой ситуации, на опережение, выстрелив в спину человека в докторском халате, мирно пускающего солнечных зайчиков у окна.

Три секунды.

Подлетая к вяло сползающему по стене тельцу, его, как пылинку сдувают с подоконника, даже не остановившись в движении — то-то, после тех двух кабанов. Безвольное лицо хватают на себя, убедиться — «ебать», — точно Зеркало — и бережно подкидывают на руках, зашелестев обратно через три кабинета.

— Призывай, — извещают в микрофон телефона об окончании операции.

***

Все цели — как на ладони, Господа — как в океанариуме, ходят вдоль прозрачных для них стен, принимая отчёт и разглядывая заточённых мозгоёбов.
— Коза-Дереза, — с легким неравнодушием представила Изба очередную зверюшку, — нанёс «сопутствующий ущерб», плохо восприимчив к транквилизаторам.
— А что же тогда он сейчас без сознания? — пытливо уточнил Господин.
— Просто полностью обездвижен  — бешеный, ненормальный, постоянно пытался откусить себе язык после пробуждения, — Избушка чутко сощурилась — язык-то случайно прикусишь — полчаса ноешь, а тут осознанным намерением.
Господа кивнули и они зашагали дальше.
— И Зеркало, — Оно приятно любопытствовало, расхаживая в четырёх стенах.
Господа словно сами языки закусили, встрепенувшись.

— А вторая где? — не унимался Господин.
— Какая. Вторая. — недоумённо уточнили, встав по стойке перед ними.

***

В стенах образовалась дверь, и как и в последнюю их встречу, Изба с осторожностью втекла внутрь, но уже без оружия, лицом к лицу к рыжему пленнику.
— Добрый день, с вами мы еще не общались, как Вы тут? Надеюсь, Вам комфортно, — с пола, завертевшись, поднимался круглый журнальный столик и два стула — выбирай, на какой сядешь.
Женщина, подойдя к доктору, приветливо улыбнулась и пригласила:
— Произошло небольшое недоразумение, меня зовут Изба, я работаю на Хранителей в таких чрезвычайных ситуациях, как эта, — на столик опустилась корочка — ни слова лжи.
— Ваша женская.. половина сейчас находится в большой опасности, находясь за пределами этой комнаты — пусть, Вы этого пока не понимаете. Всех деталей раскрывать я не имею права, но рассчитываю на Ваше сотрудничество.
Конопатое лицо было слабо читаемым и напрягающим, находясь в сознании.
— В Фейбл-тауне происходит неконтролируемый конфликт, и моя задача — очень быстро и тихо собрать незащищённую и важную прослойку в безопасном месте — этом.
Вы поглядите — до сих пор ни разу не соврала.
— У нас не было времени на переговоры, а сейчас его еще меньше. Разрешения на оповещение нет, после того, как Антагонистом оказался один из правящей верхушки — мы обязаны соблюдать осторожность.
И не откладывая суть в долгий ящик, подытожили:
— Поэтому и вы, ведите себя тихо и скажите, где находитесь, чтоб Мы могли забрать Вас? Дом? ЦА? — чуть приблизившись торсом, уточнили.

Отредактировано Woodward (15.05.2026 00:46:07)

Нихуя.
«Вот зараза,» — как-то небрежно повисло в воздухе. Это не первая истеричка в её послужном списке, но только этой, кажется, не хватило одного тела, чтобы её воплотить. Изба цокнула про себя на половину (это оптимистично) законченного дела, едва не повернувшись на дверь позади — Господа вряд ли наблюдают — своих дел по горло.
— Это меры предосторожности ради Вашей безопасности, — констатировала женщина, — с Вами здесь никто не борется, оставьте телодвижения на исполнение долга, который так чтит Фэйбл-таун.

Оставалось только зевнуть положению доктора. Военное дело — дело не эмоций, а сухого расчёта. Пространство не строило оборонительных завес. Разъедаясь речами — в весе тот не прибавлял, но что имеем — то имеем. Хорошие сказки нарратив не объясняли.
— Сейчас вам не перед кем его исполнять, — она оглядела стены — некоторые приносили их с собой, — мы не оставим Вас в одиночестве, напротив — хотим воссоединить. Уверяю, в изоляции Вы останетесь ненадолго.

Светлые глаза на секунду ожили интересом: что видит другая сторона монетки? Видит ли другую сторону, или это две стороны одной монетки? Казалось, продолжать диалог было равносильно плевку в лицо о недальновидности, но он же Уважаемый специалист — можно бы и поуважительнее.
— Ваш ответ лишь выиграет время определённостью, поэтому тратить его здесь напрасно я не собираюсь, — платье расправило гармошку в тихом, минорном аккорде.

Увы, это место предлагало всё, кроме компании. Зловещая долина невидимых слуг, словно сошедшая со страниц «Красавицы и Чудовища» — были волей лишь одного единственного Артефакта, что годами обучалась таскать в Дом всё, что Дом может принимать как внутреннюю структуру.
А компания самой Избы, признаться — так себе развлечение. Вот в Фэйбл-тауне с минуты на минуту откроются «русские горки», да с мёртвыми петлями и без ремней — для Зеркала soldout — половинки билетов не продаём. Но можно обшить полы и стены чем помягче, чтоб не разъебался на батутах. Развернувшись к выходу, из кармана платья выудили телефон, отвлекаясь наклацываниями отчётов-распоряжений. Стены погрозили рыжему пальчиком, предупреждая ненужные движения.
— Мы не обсуждаем необходимость Вашего положения. Я спрашиваю — где находится вторая?