Можно долго гадать о странных причудах Господ. Их годами муштруют приличиям, выстраивают этику, а потом они выходят в свет… и делают, что хотят.
Тейлор, будто бы мира вокруг не замечал, зато мир очень хорошо замечал его. Для Вудвардовского, вовсе не безрассудного бесстрашия, было интересно наблюдать, как оно проявляется у подобного ему, но совершенно по-другому. Как интересно внутренняя свобода преломлялась во внешний мир. Если Изба выражал свою свободу и самодостаточность тишиной — где ничего не надо говорить и доказывать, пока не спросят, то Портняжка, по скромному мнению друга, жил либо полностью во внешнем мире, либо его внутренний был так необъятен, что переливался через край в высокие децибелы и эксцентричность.
— Тихо-тихо, — Изба оборонительно выставил ладонь вперёд, прикрываясь от бегущего друга. Голова повернулась в сторону, наспех ища урну выбросить тлеющий бычок. И едва тот с замашки покидает пальцы, как Дом уже сжимают-приподнимают в крепких объятиях, вызывая кряхтящий смешок.
Люди смотрят на пятно буффонады — оказавшись чуть выше над уровнем земли, Вуди случайно встречается взглядом с красивой, оттюнингованной девушкой в блестящем платье. Она тоже курила, сопровождая их недоумением со смесью брезгливости. Рядом с Тейлором, даже она, в платье с эффектом «вакуумной упаковки», и Вуди в своей обыденности выглядели гоповато.
— Хэ-эй, так беспардонно с порога. Да вы с ней оба хороши «Борща наварить», привет, — разгладив от хлопков свой живот, цокнул Изба, заулыбавшись на приценивающийся взгляд профессионала.
Улыбка вообще посещала его чаще, когда они проводили время вместе. Тейлор этого, конечно, не замечал, остальное время очевидно отсутствуя, зато Вуди очень ценил.
«Да, это свитер. Или как его? Свитшот, из гардеробной, потому что он чистый, представляешь?»
— Пожалуйста, скажи, что тебе завтра никуда не нужно? У нас сегодня тусовка до потери пульса, после такой на работу идти ой как несладко!
— Сегодня среда — середина недели, конечно нужно, — с толикой укора произнес Изба, по рабочей привычке открывая дверь перед Особой Персоной. Укор заключался вовсе не в том, что Вуди не готов развлекаться-напиваться, а в том, что идея с «потерей пульса» была озвучена только сейчас, а в голове Тейлора, стоит полагать, секунду назад и заявлена была, как факт.
— С утра на вождение, вечером уже заказы, но ты не переживай, я поддержу, — Изба знал, что «до потери пульса» — это, скорее всего, бездыханный Тейлор подмышкой до машины, где их встретит милая менеджер. Или отключка прямо в Избе, с изоляцией Гостя от посторонних до утра.
— Я тебя не просто так сюда позвал, тебе должно понравиться, — они проходят по светлому заведению, с перламутровыми отблесками, конкурирующими с персиково-матовыми стенами. Помещение чудесно в чистоте своих цветов, если бы не обилие лиц и одеяний. Друзья садятся за забронированный столик, куда через мгновение приземляется и меню.
— Посмотри сезонное, я увидел в рекламном ролике, эти ребята так оригинально играют на контрастах, вот, — Изба почти сразу пересаживается рядом, заводя когтистым пальцем по ламинированной поверхности, — такая прям девчачья нежнятина, маршмеллоу, шиммеры, посыпки, неон, соломинки эти, — Вуди неопределённо повёл бровью, подумав, что дальше перечислять в общем-то и не надо, общая картина ясна, — Но! Это ужасно злые коктейли, что просто пиздец. Некоторые прям на контрасте горло рвут, а некоторые коварно скрывают градус за милым «личиком».
Избушка закусил губу от предвкушения нового вкусового опыта и уверенности в том, что тут будет, что запомнить, чтоб воспроизводить на заказах.
Рабочее воодушевление было трудноскрываемым и его, естественно, заметили:
— ..Что? Одно другому не мешает.
Он бы соврал, сказав, что позвал друга исключительно ради идей. Нет, ему было важно делиться. Делиться и обсуждать, обсуждать и разговаривать. Смотреть, как кто-то другой загорается, как мысль откликается в чужих глазах. И пусть коктейли выглядели так, будто их выдоил единорог и разлил по бокалам с блёстками и стразами — это плевать, это просто новый интересный опыт. Не важно, что это может показаться «слишком» или «по-пидорски», или «слишком по-пидорски». Важно, что рядом был человек, с которым это можно — без этих штампов и необходимости что-то из себя показывать. Быть собой в той социальной тишине, где тебя не режут по выдуманным граням. Делиться не только идеями, но и собой. Тем, что в диалогах с другими обычно прижато и заткнуто. И когда рядом появляется такой человек — настоящий даже в своих самых гротескных формах — любой глупый сверкающий напиток становится символом принятия, а не скованной неловкости.
— Я буду... «Барби-бум»? — Вуди скривился, — странное название для напитка, который на две трети из «текилы».

Отредактировано Woodward (26.07.2025 05:49:57)

—Итак, вождение, говоришь?.. — Вуди тоже повернулся корпусом к другу, располагаясь к беседе. Глядя на воробьиное лицо, можно было подумать, что он не вопросы запоминает, а расшифровывает заковыристый шифр, не имея под руками дешифратора, из-за чего вычисления приходится проводить в голове.
Предложение о работе воспринимается очередной легкомысленной шуткой, на которую реагируют соответственно — лёгким смешком. Вуди, может, и дальше бы безмолвно собирал вагоны проносящихся мимо вопросов, если бы Сабо не встряхнул его за руку, разбросав по углам черепной коробки все аккуратно собранные кусочки внутреннего паззла.
— Конечно рванём, — он мимолетно отвлекается на подходящего с коктейлями официанта.
— Ну-у, да, слушай, много, очень много накатался, но пару месяцев назад я же тоже так думал и как-то до сих пор на занятия хожу, — Изба смиренно вздыхает — «Дом» так разгоняться не сможет.
— Машины — та же магия. Я срастаюсь с автомобилем на дороге, это же те же механизмы: от электрического импульса в голове, через руки на совершенно инородный тебе аппарат, с руля на рейку и по колёсам— потрясающие ощущения, — описывая для понимания, один из основных процессов взаимодействия,  у него зазудело снова оказаться в машине, поддержать идею Тейлора и поехать прямо сейчас куда глаза глядят, — находить продолжение себя в другой форме — лучше, чем секс, — мечтательно повествует, отпивая «новый вкусовой опыт»,
— тебе ли, как Творцу, не знать.
Коктейль между тем, превзошёл ожидания. Внимание коротенько переключили на него, впитывая вкус не только рецепторами, но и визуалом.
— Ого, малина так хорошо оттенила, — то ли вкус, то ли цвет — не уточняет, переводя взгляд на стакан Тейлора.
— Как тебе твой? — и если Вудвард выбрал коктейль из экспериментального интереса, то Сабо, скорее всего, выбирал себе что-то по душе, и от того ответ его был предсказуем. Алкоголь тут был не для галочки — местные умельцы явно понимали в отличие молодой свежести от выдержанной глубины даже в пределах одного и того же спирта используемого в коктейле. Это чувствовалось «насмотренностью» рантье. Эх, если бы его не начинало выворачивать раньше, чем тело ощущало хотя бы приличную степень опъянения — мог бы стать профессиональным алкоголиком.
Тейлор дружелюбно предлагает попробовать свой напиток и они на время обмениваются. Изба вспомнил свои первые посиделки в баре, вспомнил Башню и свою непомерную дотошность к вопросу культуры употребления алкоголя — как он тогда ошибался. В реальном мире больше половины этих неписаных правил не работало. Наизусть их знали, пожалуй, только люди тесно вращающиеся в сфере и маленькая кучка снобов — такое впечатление о мире у него сложилось в городе «под куполом». Люди пьют — что и как хотят. Он бы не удивился, если бы Сабо отпил напиток мимо соломинки или ради жеста захотел опустить мизинец и в его бокал — хотя во втором случае, это бы попытались пречесь, но не удивились бы. Он в принципе не особо дружил с личными границами — несколько парадоксальная дружба с тем, кто эти границы тщательно блюдёт. Хватания, объятия, тычки, похлопывания — к этому привыкли не сразу, но со временем приняли, посчитав резонной уступкой в обмен на интуитивно желанную близость.
В общем, пока модельер не входил в раж, говорить «стоп» и «хватит» — в целом работало — но в моменте, чего вполне себе хватало для комфортной линии защиты.
— Это Очень хорошо, да? — возвращая бокал другу, поделился впечатлениями, — я рад, что мы сюда пришли. Иной раз понимаешь сепаратистов с их навязчивым желанием выбраться за пределы Фейбл-тауна — интересные и новые места себя когда-нибудь, да исчерпают. Хорошо, что они умеют обновляться, а люди привносить что-то новое. Такие люди, как ты, да, — с мягким преклонением перед деятельностью, произносит Изба.    — Как, кстати, творческие полёты? Если они творческие?

Отредактировано Woodward (06.08.2025 06:36:54)

Тейлор мечтал. Вуди примостился вниманием ближе и думал о том, как же здорово было бы тоже захотеть мечтать.
Изба умел только хотеть или не хотеть и что-то для этого делать. Или не делать.
Наверное, даже это эфемерное желание мечтать было ложным, и ему просто нравилось наблюдать за тем, с каким жизнелюбием модельер барахтается в собственных грёзах.

... Ох, ты, наверное, пока не поймёшь,..

Изба на короткое мгновенье опустил глаза. Он ведь тоже летал вообще-то — в машине Ковра же считается? Возможно, нет. Но «пока не понимать» ему никогда не нравилось. Сабо, впрочем, быстро дополняет мысль, откуда Вуди узнаёт, что речь и не о полётах, а скорее, о пунктах назначения:
— Конечно, я бы тоже очень хотел побывать в России, — резво вклинивается, найдясь, в чём сойтись, мол, видишь, и я понимаю и хочу.
—...просто у тебя это отняли, а я уже воплотился в таком мире,.. — додумывается и осекается. Почувствовав, как мысль вышла бестактной, он заспешил в «реабилитацию»:
— ...ну, мы же ничего не можем с этим сделать, уверен, когда-нибудь это изменится, а пока лучше думать о том, что мы можем делать здесь? — вроде получилось.
Избе было странно делиться подобной поддержкой с существом, на десятки лет превосходящим срок его существования. Невозможно было, просто под весом этих лет не заиметь серьезного жизненного опыта и убеждений.
Но Тейлор казался вечным дитя. Или ему было удобно им быть — вопрос, на который пока не хотелось знать ответ. Из чистого личного удобства. Да и, вроде бы, это спрашивать тоже неэтично, несмотря на статус отношений.
Однако, глубоко внутри сидело ощущение, что наступит день, и Тейлор, скорее всего, сам решит снять розовые очки. Возможно даже, не со своего лица.

—...бро, вот это реальная возможность ворваться в элиту сцен высокой моды,..

«Бля»

Вуди не скрывает недоумённой усмешки:
— Так быстро убраться успел?
Этот разговор был не в новинку. И каждый раз — одинаковый заход.
Это было не просьбой о помощи, а очередной попыткой затащить в чуждый мир:
— ... да обсуждали же,..— мямлит где-то между «бам» и «тыдыщь».
Сам проект звучал заманчиво. Долго, с огоньком и в подробностях. Там присутствовала личная симпатия, ум и креатив модельера, но ничего близкого самому Вуди — сплошное единороговое, свирепствующее нечто — неконтролируемый тошнотворный, но уважаемый хаос, от которого хочется бежать — торжество эго ебанутых моделей, с которыми Изба даже в мыслях не хотел бы иметь ничего общего.
А модельный бизнес — точно торжество эгоцентризма, с которым он вечно борется.
И этот хаос, подчинялся только тому, кто мог его порождать. Поэтому Портной — явно Сказочник в своей естественной среде обитания.
— ...да, твоя стихия,.. — сколько они говорят об этом? Просьбы «повторить» стоит оттормозить, — ...слишком быстро пьём,.. — Сабо разрывает диалог, а за ним и пространство, решив разбавить фантазии объятиями.
Очень своевременно.
Подходящему с напитками официанту салютуют, параллельно прижимая к себе разгорячённого алкоголем Портняжку:
«На хуй пока, никаких повторов,» — говорит выверенный язык жестов и лицо Избушки.
— Что скажу? — переспрашивает, выигрывая секунду.
А что вообще говорят на очередные грёзы, не имеющие отношения к реальности? Сабо наверняка знал ответ ещё до того, как затеял этот разговор.
Для Избушки на курьих ножках, самое волшебство всегда происходило в тёмных-тёмных, одиноких местах, без свидетелей, за закрытыми дверями, где ни криков не слышно, и даже мысли боятся появляться из-за оглушительно смертельной тишины.
Лёгкие подталкивают благоговейный этиловый выдох.
Ведь другу уже и вежливо отказывали, и благодарили за честь быть замеченным, за симпатию к внешности, которую Вуди не понимал — ничего из этого не работало, как непосредственный отказ.
— Это ведь правда, что все модели проходят через постель модельера? — звучит, как веселая личная претензия и Сабо явно не подобных звукоизвлечений ожидал.
— ..о-о, с карьерной лестницей весело будет, сразу в любимчиках,.. — они звонко что-то наслаивают  на реплики друг друга, начиная галдеть, — ..так ну я же тоже карьерист,.. — пока Вуди не приходится ткнуть когтями под ребра, чтоб угомонить нарастающую прыть — опытом научен.
Хорошо, что столики заведения довольно изолированы друг от друга.
— Мы же сколько раз говорили, — не оставляя попыток упрямо достучаться,— что это ну... настолько разные культуры, что как бы не стоит туда лезть.
Или лезть совсем аккуратно, только рядом, «вокруг, да около», знаешь? — пытается подобрать более подходящий пример, — «смешать, но не взбалтывать», понимаешь? Мы из очень разных миров, мы разного вида. Мы друг друга никогда не поймем — в профессиональных сферах особенно. Это нормально, не надо настаивать.
Изба правда так думал — это было удобно и похоже на истину. Это была немного грустная, но светлая мысль, которую пылинкой сдули прочь от их стола, вспомнив о том, что перерыв без алкоголя даже как-то затянулся за разговорами:
— Мартини сам по себе теперь напрашивается, да? — и захотелось немного сбить приторность предыдущих.

Отредактировано Woodward (15.12.2025 17:36:12)

«Это интимно близко», — пьяный Тейлор вынуждает заартачиться и всё-таки попытаться отпрянуть, пока хватало места за столиком. Сверка границ провалена и поверженный из брюнетов, с безопасным интересом выставляет навстречу ладонь, как последнюю линию обороны. Только вот Сабо уже был везде: на плечах, у коленей, что двигались ближе, у ушей и лица.
—..просто у меня есть пара знакомых.. — и дальше слух пронзал тонкий, всепоглощающий ультразвук. Дальше можно и не слушать — Изба знал, что тот скажет. Вроде надо совсем дебилом быть, чтоб не понять. Этот разговор пророчился еще со дня их знакомства, притягиваемый характерными маркерами медийных ублюдков.
Избушке часто приходилось принимать в арендаторах и объёбышей и тех, кто владел иллюзией систематического контролируемого употребления, даже если под этим подразумевался «раз в год» или типа того. У них у всех была эфемерная общая черта — она была и у Портняжки. Тейлор вообще объективно был похож на того, кто пыльцу вместо зубной пасты по утрам в десна втирает. Но никогда этих разговоров, состояний — он явно относился ко второму, гораздо более приятному типу.

Вуди давно решил, что он согласится, если что. Вот так вот просто.
Конечно, интересно попробовать то, что так сильно лихорадит сказочный рассудок, только важно — с кем. А с кем ещё?
Он не боялся подсесть — он же очень любил трезвость и контроль — личная эйфоричная свобода. И знал, что пыльца этого лишает. И знал сказки, которые думали так же, пробовали и прощались, разово оценив уникальный опыт.
Но как-то:
— М, — забегал глазами по залу, не доверившись «полушёпоту» и высматривая потенциальных свидетелей, — тебе не слишком пьяно для таких приключений?
Чего спрашивать было — ему в любом состоянии море по колено.
Опьянение уйдёт — говорит, — перестанет ощущаться — странности. Так же не бывает.
— Ну, это всё интересно, конечно. Просто как-то неожиданно. Совсем. Время, конечно, ещё детское, —  часы на запястье сказали, — около восьми, но..
Тейлор невпопад засуетился в кармане своего костюма. Проверял реакцию — говорит, — чтоб с лёту не шокировать.
— Чего?
Из недр дизайнерских одеяний появляется маленький гранёный флакончик. Вероятно, тоже  дизайнерский — перламутровая «слеза» феи, кричащая всем своим видом — это создано для хранения пыльцы, сыпани сюда.
«Ну и пидорасня», — кривится уголок губ.

— Ты что, там что, она? Ты зачем вытащил? Ты зачем по городу такое таскаешь? — резко перейдя на едкий шёпот, прикрыл Тейлора спиной от случайных глаз, вынуждено придвинувшись в объятия.
— ..что ты мне показать собрался? Ты думаешь, я ни разу не видел, как это делают? Не смей здесь этим заниматься, мы же у всех на виду.
Сабо отнёсся к просьбе бережно и улыбнулся даже бережно, с почти любовной заботой обхватив лежащую на груди ладонь. И перевернув.
«Что за?»
— Ты чего делаешь?. — не будет же он просто высыпать всё в руку, — не дергаться?
Сабо вдруг начал рассказывать о мере веса, в узких кругах называемой «с ноготок». Эта внезапная лекция ввела в некий ступор, гипнотически успокоив. Не то, чтоб когти Избы были какой-то здоровенной лопатой, которой удобно загребать всякий разный песочек, но Тейлора устроил даже   мизинец, организовав на нём «притон». Всё произошло так незаметно для остальных, так быстро, что Вуди ни понять, ни возмутиться не успел, какого чёрта вообще получилось так, что с его рук что-то там нюхают.
— Бля, — с неразличимой эмоцией буркнули, опасливо забирая себе ладонь обратно.
Ну вот и всё. И всё это таинство только что пронеслось у него перед глазами и даже сообразить-то ничего не успели, оставив после себя глубокую недосказанность, которую тут же смущённо уточнили:
— Ну и как тебе? И как это будет?— он прищуром оценил состояние — довольно ровное и растекающееся по столику зала. Не стоило забывать, что спрашиваешь у бывалого балабола, который в принципе любит подкрутить всё к эпицентру своих хотелок.
— М, ладненько, выглядишь и правда яснее прежнего.
Вуди медленно вернул коготь другу, собираясь с духом и осматриваясь.
— Может давай пока половину от своего, чтоб я свыкся?.. — спрашивает, доверившись чувству меры.

Огни города выписывали идеально ровные шлейфы, в которых каждый фотон скромно пританцовывал под «nightcall» — какая избитая пошлость, но так хотелось это ощутить в подобном состоянии, разделить вместе с ним, смеясь и вибрируя за рулём машины.
«За рулём машины...»
— ТЕЙЛОР! — дыхание прервалось, собирая все ресурсы организма для концентрации на одной единственной, резко всплывшей задаче: прекратить управлять автомобилем прямо сейчас.
—Мы никуда и не едем, машина стоит.
— Чо это за машина-то блять? Как мы?.. — он заозирался — это была машина Сабо. Было бы здорово понять, что здесь вообще происходит. На всякий случай, из машины выскочили полностью, сублимируя пространственный ужас.
«Время?!»
Двадцать два часа ровно.
— Слушай, — друг был единственным якорем старого мира, за который тотчас доверительно зацепились, — я ничего вообще не помню за последние два часа, меня будто выбило из себя, и я сейчас очнулся, — тревожно рассказал Вудвард, — скажи, что всё хорошо, я потерял контроль, — от последней фразы его чуть не выворачивает и приходится даже рот прикрыть, будто сознание протестовало принимать это к сведению.
Резкие объятия напоминают о том, что пыльца имела свойство эйфорить и Изба тут же обмякает, почувствовав опору извне. Дрожь с удовольствием уходит, позволив немного расслабиться. В тело модельера жадно и уязвимо впиваются.
— Прости, — не знает, за что.
Ведь он говорит, что все было отлично и обоим было весело. Что Изба был просто чуть больше разговорчив, раскрепощён и весел, что пришлось звонить «драгой ассистентке», потому что они захотели скататься до фей. И у них они уже побывали, и потом им просто хотелось кататься, потом она устала и отвезла их на лесной отшиб, на который они хотели, где они просто сидели и разговаривали.
— О, я вспоминаю, когда ты говоришь, — небезнадежно выдохнул в ключицу, обнимая крепче.
Странное ощущение. Как будто он так уже стоял совсем недавно. Как будто они так же стояли в объятиях, и Вуди тоже тревожился, но не о том. Он вспоминал какие-то оттенки, складывал свои чувства с ощущениями в цельный ком, выдавив из себя диссонансно серьёзное:
— Я поцеловал тебя, да?
«Бля,» — и что-то чётко подсказывало, что тот скажет «да», — «ну и пидорасня».

Отредактировано Woodward (30.03.2026 22:19:04)