Обычно ей так не везёт.
К ней приходят другие. От них пахнет немытым телом и мочой. Слипающиеся волосы давно уже не видели ни шампуня, ни даже мыла. Как только они открывают рот, появляется дикое желание отвернуться.
Она никогда этого не делает. Продолжает улыбаться ярко накрашенными губами. Помада самая дешёвая. От нее сохнут губы и во рту привкус горечи. Или дело в том, что всё утро её рвало желчью.
Это продолжается уже третий день. От боли в животе крутит так, что невозможно встать с кровати. Она и не пытается. Все вокруг заляпано яркими жёлтыми пятнами. Говорит себе, что уберет потом.
Сейчас всё внутри тоже крутит. Но она улыбается, стараясь не показывать маленькие, желтые зубы, каждый раз которых поражен кариесом. Их осталось не так уж и много.
Ей очень повезло.
Кажется, ему совсем неважно, как она выглядит. Ха. Конечно, все знают, что к Крошке Даф ходят для другого.
- Можем ко мне.
Эту свою интонацию в голосе она называет соблазняющей.
Раньше к себе приводить не получалось. Но как только социальные службы забрали ребенка (она даже пыталась делать вид, что ей не все равно) всё стало намного проще.
Пятна, черт, забыла про пятна. И запах рвоты.
Когда мужчина начинает говорить, она убеждается в третий раз за ночь - ей чертовски повезло.
Голос - мед.
Когда он показывает купюры, она готова стянуть с него штаны прямо здесь, в подворотне, освещаемой жалкой лампочкой. Прямо под козырьком, где прячется от дождя.
Тут хватит дозы на четыре. А если растянут, то и того больше
Какая удача.
Крошка Даф никогда ещё так не ошибалась.

◇◇◇

Рапунцель присаживается перед женщиной на корточки, высматривая каждую деталь. Всё нужно запомнить.
Эта уже третья проститутка за полгода.
Такая же, как и две других.
Никому не нужная, брошенная наркоманка, раздвигающая ноги уже просто за маленький пакетик. Деньги в какой-то момент становятся ни к чему. Правила устанавливает зависимость.
Даже в этом узком проходе между домов тело Дафнии Купер выглядит крошечным.
Полтора метра роста. Желтовая кожа (кажется, у нее проблемы с печенью и не только). Жидкие волосы убиты дешевой краской и выглядят как жутковатый клоунский рыжий парик.
Ее аккуратно уложили в позу зародыша рядом с мусырным баком, из которого несло тухлыми помидорами.

Конечно же, это дело взяла Рапунцель. Никто не сомневался, что эта угрюмая женщина, чья одежда варьируется от чёрного до чёрного, возьмётся за убийство проституток.
Кто-то же должен.
Разве они не нуждаются в справедливости даже после смерти?
Рапунцель сомневался, что все трое выбрали этот путь осознанно и от хорошей жизни.

- Ну что там.
- Ты не поверишь.
- Не поверю, - они топчатся на месте, - но послушаю.

◇◇◇

Вздох. Тяжёлый. Уставший.
Она действительно устала. И разговаривать с той, что на другом конце провода, тоже.

- Послушайте, либо господин Прайс соглашается меня принять, либо ему придётся проследовать в участок в не самой приятной компании.
Пауза. Монотонно голос.
- Нет. Не "я постараюсь", а сделайте. Будьте любезны.

Рапунцель нажимает отбой и откидывается в кресле, прикрыв глаза.
Всё это какая-то глупость.
У двух других тел не найдено ничего. Ни даже жалкой чешуйки кожи, ни крохотной капли спермы (Рапунцель не уверена, что убийца вообще использовал свой член). А тут на тебе. Сразу бинго. И волос, и ноготь.
Слишком дотошный и вдруг такая оплошность.
Глупо? Да.
Отвлекли?
Есть свидетели?
Или их уже нет?

◇◇◇

В этом кафе она выглядит чужой. Возвышающася над всеми, с широкими плечами, хмурым лицом (она вообще улыбается?) и в кожаной куртке, чёрной, конечно же. Таких цветов тут, кажется, не бывает.

Рапунцель откидывает мокрую чёлку назад, чтобы вода не стекала на лицо и в глаза.
Конечно же, она попала под дождь, конечно же, она не взяла зонт. Думала, что быстро пробежиться. Ага, как же.

Обстановка ей не нравится совсем.
Такое тоже выбирают по своей воле?
Ей об этом думать не хочется. Как и том, что такое заведение держит мужчина.
Зато в голове отлично держится тот факт, что его волос и ноготь найден рядом с убитой проституткой.

И боги, как же здесь душно, тесно и неуютно.
Рапунцель ужк жалеет, что не настояла на посещении участка, а решила нанести визит.
Не то, чтобы только она это решала.
"Ты же понимаешь, такой человек".
Ну, во-первых, он не человек. Во-вторых, не понимает. В-третьих, а он вообще кто?

Конечно, приходится ждать.
Для Рапунцель это совершенно не проблема. Об ожидании она знает не понаслышке.

Это место ей определённо не нравится. Псвевдогоричные, на чьи лица прилепили улыбки, маневрируют между столами. Ловко и так невесомо. Это своего рода танец. Порой ткань касается руки гостя.
Это не случайно.
Такая незаметная деталь,  которую Рапунцель цепляет взглядом против воли, на автомате.
Неловкая улыбка. Тихий смех. Несколько купюр опускаются в черную книжечку с золотистым вензелем. Это хорошие чаевые.

Наконец-то.
Она не против продолжить свои наблюдения (на самом деле нет), но пришла сюда не за тем, чтобы смотреть на голодные мужские взгляды.
Является ли фетешизм отклонением?
Будет ли кого-то из этих девушек ждать нежеланный кавалер после работы?
Многие ли подвергаются преследованию?
Занимается ли мистер Прайс этими вопросами?
Почему ей так жаль этих девушек. Разве это не их выбор?

Рапунцель игнорирует его слова про зонт, полотенце, голову. Она даже не меняется в лице.
Профессионалка.
Устраивать с ним словесную битву на публике ниже ее достоинства. Рапунцель о себе вообще-то крайне высокого мнения.
А вот о нем нет.
Да и он сам-то видел свою лёгкую помятость.

Она не торопится следом. Запоминает путь, что где располагается, какик где помещения, которые они успевают пройти.
Это важно.

Это не кабинет, это какая-то жалкая каморка.
Стены начинают медленно надвигаться, потом сантиметр за сантиметром движется вниз, желая придавить к полу.
Один.
Задержать дыхание.
Два.
Тихо выдохнуть.
Три.
Повторить.
Все-таки, надо было воспользоваться возможностью пригласить в участок.

- Я знаю, кто вы.
Стены и потолок наконец-то прккращают движение. Голос звучит слишком громко.
- На нормальный кабинет поскупились.
Как же здесь тошно.

Рапунцель ставит стул ближе к столу, не желая сидеть в углу, как наказанная школьница.

- Райя Зельц.
Ему она руку не протянет.
Как и не притронется к этой чашке.

Рапунцель качнула головой. Держать себя в руках в таком помещении, где даже на окно нет намека просто невозможно.
Она задохнется здесь, это точно.

- Да-да, вы такой крутой, что вам знает каждая шавка.
Дернуть плечом.
- Меня мало волнует уровень ваших отношений с комиссаром, раз он может дуться.
Как обиженная девчонка.
- Так что давайте вы выключите свою надменность и наскребете профессионализма.
Она даже улыбается.
В уголках глаз собираются морщинки, чтобы тут же пропасть. Лицо вновь не выражает ничего.

- Итак, мистер Прайс. Я здесь в связи с убийством Дафнии Купер.
Она поднимает руку, не давая сказать.
Вряд ли вообще кто-то из клиентов знал настоящее имя крошки Даф.
- На месте преступления были обнаружены ваши волосы и ногти.
Вновь короткая улыбка. Мгновение. Даже не секунда.

- С партией придётся повременить. Но комиссара вы можете увидеть. Потому что посетить участок вам все же придётся. Мой визит - жест доброй воли. Вы его не оценили.

Может звонить и жаловаться хоть сейчас. Что они сделают? Уволят? И кто будет заниматься этим гнилым дерьмом?

- Но. Я дам вам еще один шанс начать знакомство со мной.
Она закрывает глаза и считает. На этот раз до пяти.

- Добрый день, мистер Прайс. Меня зовут Райя Зельц.

Рапунцель перебирает в голове тех, на кого могла бы скинуть этого парня.
Психолог говорит, что её нервная система на грани истощения. И если госпожа Зельц не желает отправиться в отпуск, то пусть хотя бы побережет себя.
Совету она не особо следует.
Да и ходить к мозгоправу не прельщает.
Это была (и есть) необходимость.

Только не думай об этом  сейчас.
Не сейчас.
Дыши.

Рапунцель медленно моргает, словно рептилия.
Нет, передать эту гниль некому.
Крест, который выбрала нести сама. Грязь, которую так хочется отмыть и показать что там под ней. Поднести к свету.

- Ох, мальчик,  я думала ваш закадычный друг выслал на меня всё досье и даже цвет моих трусов. А так же, что я ела на завтрак.

Они могут поговорить как взрослые люди? Или она правильно делает, что судит по окружение? По тому, что продаёт юные тела.
Смотреть, но не трогать.
Это правильно работает за стенами этого гнилой заведения?

Дискомфорт рядом с этой сказкой кажется естественым.
У Рапунцель все причины относится к нему с неприязнью, только она словно в крови.
Появилась от одного лишь взгляда.
От одного лишь его вздоха.
Он говорит не так, дышит, моргает, живёт.
Откуда ей знать?

- Дайте мне причину не вернуться сюда с ордером.
Рапунцель пожимает плечами.

- Все документы, значки, данные по делу, с которыми вами можно ознакомиться, были направлены вашей помощнице для того, чтобы вы ознакомились с ними перед нашей встречей. Там даже есть моё фото. Не самое удачное, но лучше вашего помятого вида.
Ого, шутка.
Она шутит.
- То, что вы не проверили свою рабочую почту. Или то, что ваша ассистентка не проследила мамой-уткой за взрослым мужчиной не должно быть моей проблемой. Но оно ей стало. Увы.

Рапунцель осторожно кладёт развёрнутое удостоверение на стол, придерживая указательным и средним пальцами.
Она старается не думать, что за манипуляцию совершал Прайс, выуживая откуда-то информацию о ней.
Большого ума не надо, чтобы понять - это его особенность.
Об этом позже.

- Оказалось, что есть. Уточните у ваших самых лучших друзей, как так вышло. И не забывайте, где мы все оказываемся, попадая в этот город.

Ее голос теряет оттенок.
Нужно выбираться отсюда как можно быстрее. Сколько осталось до панические атаки? Минут двенадцать. Они тратят её время на пустую болтовню и дергание косичек.

- Послушайте, я вам не нравлюсь, вы мне не нравитесь. Рада этой невероятной взаимности. Либо, вы отвечаете на пару вопросов здесь и сейчас. Либо, делается все официально. Этот цирк кто кого сильнее подденет не входил в мои планы на день. В ваши, я думаю, тоже.