Животные чувствуют бедствия нутром, они бегут предупреждая других, прежде чем начинается заварушка. Койот был животным и не был исключением, но часто глушил навязчивый внутренний голос. Особенно теперь, когда любую напасть он рвался встречать широко раскинув в стороны свои руки. Вот и сейчас, разрезая капли воды небольшим ревущим строем, его гложило предчувствуе. Ночная дорога дождлива и опасна, но не вызывает беспокойства в рядах умелых всадников. Железные кони величаво и ровно преодолевали свой путь, светили четыре глаза-фары, прямо, перед собой. Они не спешили, не мчались, нарушая все, законопослушные граждане. Койот воспитал это в каждом из них, хочешь творить зло - будь идеален для других, не вызывай проблем раньше времени. Быть может, поступи сегодня они иначе, все вышло бы по другому. По другому не будет. Чем ближе к зданию, тем громче кричит голос внутри, тем выше встают на загривке волосы, тем сильнее скручивает кишки дурное предчувствуе. Опасность, впереди опасность. Она бы сказала, что оно того не стоит, заставила остаться дома. Злобный Койот гонит прочь мысли, едва сдерживая желание сильнее вывернуть ручку и сделать вопреки свои собственным заветам. Её тут не было, ей не было тут места, сорваны все предохранители.

Высотка, отличное место для засады, клише любого киношника. Парковка, пустая, занимай не хочу. Они заняли, выстраиваясь ровным рядом. Краткий кивок, каждый из них знает, что делать, пусть не был профессионалом, они разбойники любители, взростившие в себе нужные навыки. Двое остаются внизу, Койот и еще один поднимаются наверх. Дышать от свернутых холодным касанием беды внутренностей невыносимо сложно. Койоту было глубоко на это наплевать.

Последний недостроенный этаж встречает сырым ветром, он приносил с собой разного калибра капли, хотя настил сверху спасал от основной толщи льющейся с ночного неба воды. Небо плакало над потерями, оплакивало, с грохотом скинутой крышки гроба захлопнулась чужая ловушка.
Койоту все равно, волосы от воды прилипли к лицу, одежда сырая и стесняет движения. Дыхание скрыто за маской, закрывшей половину лица, чёрная, она дополняла опасный образ, делала злее глаза, недоверчиво стреляющие по сторонам. На них никогда не было брони, они всегда усмехались и презирали смерть, лишь джинсовые безрукавки с эмблемой клуба на спине, голова какого-то псового смотрела со спины на мир, чёрная, без всяких излишеств. У Койота все всегда было просто, как носить футболку в холодном ноябре, открыв руки колючим ветрам. Колючие ветра несли злобу, порох, кровь и чужую ненависть. Чудесный вкус.
Он обходит строительную площадку, полную мусора, инструментов и прочего. Арена не подходит для него, замкнутая пропастью, стенами, лестничными пролётами и неработающей шахтой лифта. Восемь этажей пешком, вытягивание сил, досадная мелочь. Застывает, когда слышит снизу до боли знакомый звук, такой ни с чем не спутать. Трель пистолетных выстрелов, что эхом отражается от стен и скачет вверх к адресату. Качает головой, все кончается слишком быстро. Прискорбно быстро, пытается сложить цену размена, не слышит визга мотоциклетных шин, не слышит моторов, банда уходит в минус два. Простите его парни. Остается двое.

Вытаскивая пистолет из-за пазухи, он кидает его оставшемуся компаньону, который, перехватив тут же спешит за двери, на лестничный проем, готовый встретить своей последний бой, если придется. Ни страха, лишь горечь осознания, они попали и пропали. А Койот...Койот молча садится на какой-то строительный ящик, вынимая нож из закрепленных на поясе ножен, подбрасывая и играясь им в собственных руках. Животный закон пришел в движение, всегда есть кто-то хитрее, кто-то сильнее, всегда можно подыграть, подмахнуть не глядя. Лезвие перехвачено пальцами. Снова выстрелы. Он не считает, провожая товарища с замиранием сердца. После тишины приходит ощущение полной свободы. И Койот под маской ухмыляется, вперив взгляд сверкающих хищной злостью глаз в дверь. Дверь вышибается, а не открывается. Движение руки метает нож, встречая незваного гостя, но мажет, пролетая мимо, а не в бородатый ебальник, который почему-то даже не хочется разбивать. Но кажется, нож чертит линию, оставив после себя алеющую кровью полосу на чужом лицо, а в этом мятеже Койота окончательно безоружным. Ничтожный пустяк.

- Так-так-так. - голос Койота пуст так же, как лицо напротив полно ненависти, ствол смотрит на него, держит на мушке, Пес, словно шут, поднимает вверх руки, но, кажется, патронов нет, во всяком случае, почему бы Койот был еще жив. Глаза пылающие яростью, искаженное ненавистью лицо встречается с бледностью того, чем когда то был Пес, круги под глазами кажется намалеваными черным, а не естественным недосыпом, два пылающих взгляда сходятся, цепляясь линией невидимых молний. Праведность возмездия, мести против животного инстинкта, желания гнать добычу. Койот не двигается с места, остается недвижим, но по животному напряжен и готов к броску в любую сторону. Поднятые вверх руки и никаких фокусов в запасе. Этой гладиаторской ареной правит далеко не он. - Я бы взорвал, так было бы эффектнее. Впрочем, концовка Бойцовского клуба в книге и фильме отличается, ты знал? - бесполезный факт, но в фильме выглядело красивее. Он так мечтал уйти эффектно, но падет так глупо. Но искаженное злобой лицо напротив того стоит, верно?

Один единственный выстрел звучит по иному, иначе, заставляя повернуть голову, прислушаться, громче, сильнее, не Койоту говорить про трусость нападавших, тактический ход, который точно будет оправдан, значит, было не просто лишать его парней жизни. Утешающая мысль, прежде чем все оборвется краткосрочной тишиной, прежде чем звук выбитой двери и полета ножа развеют ее вновь. А потом лишь игра в злобные гляделки. Все слишком быстро, нет времени все обдумать, нет времени придумать план, но всегда можно врать, ведь тот, кто возник перед ним тоже использует в своих действиях фокусы. Трусливые, так Койот думал. И никогда не скрывал этого. Каждый второй тут тот еще фокусник и маг иллюзионист.

Но там, где Ковер едва сдерживал себя, Койот оставался напряженным спокойствием. В нем не было злости, не кипела ненависть, обида за потерянных сейчас жгла, но пропадала где-то внутри, погашенная его общим состоянием. В отличие от Ковра, Койоту было плевать на происходящее, оплошность, долгожданная, шанс, что так любезно вручили ему в руки, ответив на оскорбление и смерть. Или что там он сделал, всего-то взорвал машину и какое-то здание, всего-то похитил кого-то. Всего-то отправил послание другому, кто когда-то вроде внушал многим страх, вызвав несколько смертей. Сопутствующий ущерб. А сейчас был перед ним смешной. И задавал смешные вопросы, замерев как смертельно опасная кобра перед броском. Его убьет яд? - Они погибли быстро? - нехотя, но противник кивает, Койот закрывает глаза и тянет воздух в грудь. И на том спасибо.

- Зачем?- брови ползут в удивлении вверх, теряется животная ненависть со взгляда, меняясь удивлением. ЗАЧЕМ? Глупость и абсурд, он фырчит громко, почему должен объяснять, почему должен отвечать на глупость и банальность. Потому что хотел, потому что мог, потому что посмел, потому что нужна была война, потому что жизнь тут стала слишком пресной, застопорилась, потеряла остроту, потому что нужно было избавиться от других, не развязав войну между байкерами, потому что ему, Койоту нужна была смерть. Но Койот лжец, даже смотря удивленно, даже держа брезгливо поднятыми вверх руки, демонстрируя, что поражение еще не случилось, он будет лжецом. Но, скажет немного правды. - Потому что ты тряпка. Потому что ты не смог сгладить конфликт. Потому что не смог контролировать своих, которые вместо тупых извинений, решили мяукать и огрызаться. Потому что ты не способен защитить двух глупых доверчивых девиц. Не я, братец, ты. - "братец" полно колючего ехидства. Но Койоту плевать, выстрели или не стреляй, дело твое. Он опускает руки, демонстрирует отношение к ситуации. Безоружный. Пес ловко ставит Ковра перед весами, две чаши, репутация и месть, ненависть, что перевесит, молва разнесется, кто-то осудит, кто-то поймет, такой себе капкан. но репутации страшного дельца наступит конец. Только потому что первый удар, что нанес Койот был сильнее. Скрещивает руки на груди, все еще сидит. Койот больше, Койот выше, жалкие сантиметры в росте всегда решали так много. Ковер хитрец, что обладает магией, влияет на тело, стирает вес и силу. Койот презирает таких противников.

- Устроил такой ответ? - отпускает руки, чтобы одной размять собственную шею. Взгляд ложится на дуло пистолета, оно все еще направлено ему прямо в лицо, потом на лицо Ковра, такой грозный, такой почти страшный, Койот сдерживает приступ глупого смеха, чтобы не спровоцировать раньше времени. Все же, в Вальхаллу нужно уходить в бою, а не положив голову на плаху, под топор палача. Койота ждала видимо виселица чужой угрюмости. Сегодня петля и гладкие столбы, на которых он повиснет, корчившись в предсмертных вдохах. Скользит взглядом по сторонам, столько всего можно использовать, столько всего взять в руку, но разве это элегантно для чужой мести, глупо страдать от арматуры или куска кирпича. - Убери эту игрушку, я дам тебе возможность свершить свою месть и выплеснуть обиды. Или стреляй. Или я могу подойти к краю и одна из твоих шавок выстрелит в меня. Поебать мне, если честно. - накатывает усталость, Пес спрыгивает со своего постамента, ожила эта статуя, выпрямляясь в полный рост, расправляя плечи, разминая их. Принюхивается и идет в сторону, сопровождаемый дулом чужого пистолета. Ему нет дела до боли в чужих глазах, до чужих моральных дилемм. Он уже в ловушке, он уже во власти чужих планов, чужих случайностей. Но не отдаст свою жизнь слишком дешево.

- Или мне провоцировать тебя, чтобы ты перестал смотреть на меня ТАК СТРАШНО и уже сделал свой выбор. Хочешь расскажу, что сделал с той девчонкой, мм? Она так красиво пищит, просто музыка для ушей - Койоту невозможно не верить. Койот шут, который имеет право терзать правдой королей, потому так весело и так отчаянно шел к своей виселице. И пусть он не сделал ни черта, кроме как немного помял, так было нужно, создать картинку парой пощечин, просто сорвав часть одежды, порвать. Интересно, в каком виде она предстала перед ним, что сказала. Он останавливается справа от Ковра, на том же расстоянии, когда сидел и медленно идет обратно, к центру, а после к другой стороне. - Как думаешь, я весело с ней порезвился тогда? И сможет ли пуля унять твою ненависть за свершенное? Или будет приятнее давить из меня жизнь руками? - он даже поднимает свои, раскрытые ладони смотрят на Ковра, вот они руки, Койот пустит их в дело. Койот сыграет на струнах чужой души, что так дорожила другими, рассказывая небылицы, которые никогда не свершил бы. Он был бандит, был разбойник, был лжец, кто угодно, но не насильник точно. Но знал ли это бедный несчастный взвинченный Ковришка, когда смотрел с такой ненавистью. Нет, слова Койота ловко достигнут нужных долей в его голове, нарисуют лживую картину и выставят истиной. Ковер делал легким все, Койот играл стократ хуже, жестокий в словах. Лживый безобразник. - Отдам ей должное, она продержалась долго, прежде чем пискнула первый раз, хорошо обучил. - суицидальный бросок того, кому жить уже надоело. Оставалось только умереть красиво, надеясь, что насовсем. Или, что хотя бы, что забудет несколько лет своей никчемной жизни. Ложь для себя, ведь нихрена оно так не работало.

Койот смотрит в прищуре, он смотрит подозрительно, неужто глупцы, что так кичились своей близостью даже не встретились после всего, неужто Ковер не только слабак, но и дурак, что бродил тропами теми же, какими бродил его младший товарищ по криминалу. Да не может же быть. Но под маской зреет план, скрывая ухмылку, он протопчется по чужой душе, пробежит по чужому воображению, все ради одного единственного жеста в конце. Суть всего - смерть, одна единственная, что значила так много. Койот ненавидел этот мир, ненавидел почти все вокруг, но терпел, не мог терпеть только одного...Если ему сделали больно, если он испытывает боль, глотая собственные обиды, все изопьют из его ладоней сполна, он отплатит всем без разбора, чтобы на чертов миг испытать облегчение, оно же поможет, сжечь все, оставить лишь пепел после.

- О да, она была молодцом...Такая отдача, ммм, прелесть. Ел клубнику? Похожий вкус, сладкий и сочный. И все. Благодаря. Вот этим. Рукам. Хочешь слушать пошлые истории, а, тряпка? Так я расскажу в подробностях, сколько, КАК. - он позволяет себе смех, используя секунды между чужими словами, пока прикидывает варианты. Пьеса будет закончена, роль будет сыграна, цена будет уплачена. Пальцы дергают струны, играют чужим гневом и ненавистью. И один из его выстрелов будет самым метким, пущенным наугад. - Эта сука же рассказала тебе, с каким удовольствием шептала мое имя? Или?..- он провоцирует, он пляшет свой клоунский танец, бродит кругами вокруг добычи. Хищник. Падальщик. Провокатор. И так удачно находит молоток, не веря в чужую честность, он подхватывает и швыряет, не думая, что Ковер рискнет отпустить пистолет после слов.

Отвлекающий маневр работает, сокращается дистанция для рукопашной схватки, обмена ударов. Постарайся, тряпка, просто не будет. Койот обрушивает на него град, колотит собственными руками, пользуется преимуществом в весе, в силе, пока его противник выкручивается, защищается, псу тоже будет не просто. Левая ноет, напомнив так не вовремя о старых травмах, никогда не работает как должна, когда нужно. Спина встречается с холодной колонной, дарит устойчивость, выбив весь воздух, дарит боль, дарит вспышку в затылке, кажется льется кровь, пока Ковер рушит все законы физики, чертов трус. Это злит, из под маски на Ковра громко ревет зверь, но не просит о честности. Чужая злость закручивает, но Койот уже чуял кровь, видел алые пятна, видел, как липнет одежда и знает, как бить правильно. Знает, куда бить, чтобы было больно. Колено врезается, близкая дистанция его родная, любимая, в ней он лучший. Тело ноет и горит.

Он видит не все, но многое. Ослепленный злостью противник - недостойный противник, но отлично подходит для плана. Койот не играет в поддавки, борется за каждый клочок собственного превосходства, блокировать, уходить, обманывать и встречать, пока чужая магия снова не обманывает все чувства, не вводит в заблуждение, лишая веса и сил, скорость без массы не ведет к нужным ему результатам. - Чертов ты ублюдок, не умеешь играть честнее? - сложно не вскипеть, сложно сдерживать гнев, когда чужие силы портят весь его изящный план. И отправляет в совсем не изящный полет, он словно мяч, брошенный в потолок и рухнувший обратно, воздуха нет, все болит на потеху всем чертям. Ненависть источник силы, но цена...Он кашляет, сплевывает кровь в маску, силится встать, но кто-ж ему позволит.

Затылок касается грязного пола, мечется под чужими ударами голова из стороны в сторону. Он терпит боль, но не пищит, не дает то, что так нужно от него этому трусливому ублюдку. Это что, все? Так не вкусно. Нужно больше, я так не сдохну. В глазах Пса разочарование выбором партнера для смертельного танца. Значит, нужно немного еще. маску срывает с лица, разрывает кожу, Койот пользуется чужой заминкой и, собрав кровь, плюет в лицо своему обидчику. Секунды достаточно для того, чтобы вздохнуть, двух, чтобы выбраться, нанеся ответный удар, Койот щедр на удары по слабым местам, по открытым ранам. Противник же переживет.

Когда чужое тело не висит сверху, когда Ковер сам силится встать, победу одержит тот, кто вскочит быстрее. Койот зверь, он переживал и не такое, он привык возится в пыли и грязи, когда решали не руки, но рвали клыки. Он вскакивает первым, тело тяжелое, но еще слушается, еще дает силы, пока противник пользуется передышкой для монолога. Зря, очень зря. Голову кружит, но вскочивший на ноги Койот уже щедро отвечает на слова сильным ударом с ноги по ребрам, без стеснения, кто сказал, что лежащего не бьют, кто сказал, что ползающего на четвереньках не забивают, словно скот. Оправдание слабаков для сильных. И он бьет, еще и еще, выбивая из раны чужую жизнь по каплям. Приятное чувство. Он заставляет противника с четверенек пасть на пыльный бетон. И садится перед ним на корты, гопник не иначе. Пальцы в волосах, никакой жалости, подними голову ублюдок и смотри и слушай, когда говорит вожак.

- Много тявкаешь, а толку ноль. - облизывает клыки, сплевывает кровь в чужое лицо снова. Вот его ответ на угрозы. Отпускает чужую голову, позволяет рухнуть. Встать внезапно так сложно, даже бравада требует сил, колет где-то в ребрах, колет болью спина, чертовски болит лицо, с трудом держится открытым правый глаз. И чертов кровавый кашель. Он терпит и несет урон, кружит голову, когда все-таки находит силы встать. Упертый и упрямый до последнего. Плывет в глазах. - Не знаю, что там было с этой человеческой шлюшкой, но с твоей сказочкой... - кажется его снова готовы убить, кажется ненависть дарит Ковру дыхание для второго раунда, пока тот спешит подняться. Пока Ковер ищет силы, Койот ходит все тем же кругом вокруг, с опаской смотря на поверженного зверя, медленно, настороженно. - Ну что же ты так реагируешь? Не нравятся откровенные истории, в главных ролях в которой одна из твоих девок? - издевается, понимает, что даже идти уже требует сил, а Ковер упрямо поднимается, под провокационную речь злодея. И снова два упрямых озлобленных ублюдка сверлят друг друга глазами, сквозь тяжелое дыхание, сквозь сочащуюся с лица и рта кровь.

Койот снова рвется первый, сблизится, но не для ударов, он использует скорость, использует вес и вновь роняет противника на пол, сам нависает сверху, хочется бить, но Ковер успевает перехватить руки, опять фокусы, в котором становишься невесомым, но Койот зверь в облике человека, не магический предмет какого-то араба. Лишаясь твердости и сил, он склоняется и откровенно вгрызается в чужое плечо, до крови, до вырванного куска мяса, прежде чем его откидывают, опять мячик. Но шокированный выходкой зверя, Ковер не швыряет его далеко, но швыряет сильно. Койот сплевывает в сторону вырванный кусок, раскинувшись на больной спине, раскинув в стороны руки. Чертовски больно, никакого изящества. Тяжело дышать. Вставай, еще рано. Но как-то слишком внезапно отпускается на грудь чужая нога, выбив какое-либо желание встать, выбив воздух, выбив приступ смеха, что оборвется в кашле от очередного удара сверху или сбоку, Пес не понимает. Он лишь уходит, перекатывается в какой-то момент, когда чужая подошва опустилась там, где была голова Пса секундами ранее. Какой-то осколок вспарывает руку, чертит кровавую линию на бетоне. Нужно вставать, а не ползать, встретить ублюдка смеясь в лицо. И Пес же пытается, стараясь миновать стадию "на четвереньках", упирается кулаками, одним коленом, с трудом.

- Он не будет в восторге от этой идеи - Койот страшнее чертей, Койот злее чертей, Койот здесь, держит в пальцах чужие волосы так же легко, как способен держать чужую жизнь. В его власти сейчас этот выбор, он Цезарь, что склонился над ареной с павшим гладиатором, палец вниз и горло перережут, забудет история, благословенное ничто, палец вверх и жизнь будет спасена, запомнит история, продолжаться муки. Ковер нужен живым, он должен сыграть свою роль. Свет, камера, мотор, следующая сцена.

- Я хоть драться умею, не прячась за дешевыми фокусами... - он выдыхает негромко, разочарованный, не испытал того, чего хотел перед собственной смертью. - Иронично, не считаешь? Такой по слухам страшный, такой сильный, а на деле шарлатан и дешевка. Хотя, ты ведь даже не слышишь теперь - гнев и покой столкнулись, искрила циркулярная пила, яростно завывала, разрезая крепкую внезапно деревяшку.
- Ты правда так глуп, что даже не заметил, что тебе позволили...? - Койоту ли удивляться, он кружил и петлял, не добивал, играя в свои собственные игры с противником. Живи, потому что мне так нужно. Он мог убить его сто и один раз, мог не позволить самой ловушке случится, мог напасть, стоило только Ковру вернутся к жизни, найти не сложно, мог все, но не сделал. Потому что таков сценарий, потому что такова сцена, в которой Ковра повертели и выкинули, материал использовали, надобность вот-вот отпадет. И кровавая карусель кружит их вновь, схлестнулись противники, где один из них вновь повержен, вновь в строительной пыли, истекая кровью, силами, самой жизнью. И он проигрывает, роль сыграна, сценарий исполнен. Добро пожаловать в финал, дамы и господа. Час расплаты за злодеяния. Триумф извращенного правосудия.

Ворот футболки давит сзади на шею, а Койот тянется рукой, но не к чужому запястью, к иному, в попытке проверить то, что скрыто от посторонних глаз. Не позволяет удар головой, отзываясь болью в переносице, отзываясь алым металлом на губах, вызывая ухмылку, вызывая очередной приступ смеха, очередной приступ глупого животного рычания, чел сейчас был так себе слушатель. Хруст кости слушатель не лучший, вспышки боли в его теле яростный ураган, он сносит и сметает все, в чужих руках Койот мякнет, не в силах сделать и вдоха. Или...Ноги несут назад, удар о стекло, он сползает, оставляя алую полосу, отмечая свой путь. Он обессиленная избитая куча сырого мяса, что уже и дышала то редко, каждый глоток воздуха хватая ртом, проглатывая с трудом, с болью в горящих легких. Но глаза еще пылают, глаза еще полны безумия и жизни, пусть и не силится встать. Темные волосы стали от крови темнее, голова скользит по растрескавшемуся стеклу позади. Как хорошо, что ему любезно предоставили опору. И он вновь взрывается смехом, наблюдая в слабую щель почти сцепленных между собой век за удаляющейся фигурой. Все еще смеешь поворачиваться ко мне спиной?.

- А как...тебе такая...история... - сплевывает то, что скопилось во рту в сторону, но не ищет в себе силы. По сценарию актер должен хрипеть предсмертную речь, судорожно цепляясь последними силами за свою никчемную жизнь. - Сказ о том...как псина...поимела Ковра...Его шлюху...Потом снова Ковра...Как заставила плясать под свою дудку...- фразы обрывисты, каждая чертова кость ныла, горел болью каждый мускул, тело требовало рывка, требовало вгрызаться в шею, срывать куски мяса, жрать того, кто слабее. Пес держался за слабость, вцепился, отпуская упертость прочь. И дрожал, пересиливая себя, но словно от нестерпимой боли. Смех стал еще громче, смех полнился силой, пока глаза наблюдали в красном цвете за кем-то другим. Кровавая пелена застилала все, но не гневная, он не горел местью, он предвкушал, идущий на смерть приветствует тебя и пулю, пущенную из твоего пистолета. Весело и отчаянно. Последнее кровавое танго закончилось.

- А как тебе такой сказ?.. - голос внезапно более живой, каждая секунда, каждая пауза, каждый шаг это скопление сил, это согнутые израненные лапы, что готовили к броску тело, это оскал, что обнажил острые клыки. Место, Койот. - О придурке, что заплатил высокую цену, чтобы что?.. Чтобы заманить меня на какую-то стройку... Сказ о том, как ослепленный ненавистью, он снова подставил под удар того, за кого мстит...Ты снова оставил свою главную слабость одну, я прав? Забыл обо всем, лишь бы добраться до меня. А что если за ними уже мчат мои люди, ведь мы не вернулись живыми, не подали знака... - кровавый кашель не позволяет монологу быть цельным, он разбивает слова, словно рифы корабли. - Ты слаб. Был и будешь. Тебя поимели дважды или еще больше. Ты показал спину, подставил каких-то девочек, не доглядел. И поплатился, потому что медленный. Потому что никчемный. Слишком цеплялся за свою банду, но вместо того, чтобы учить их хорошим манерам, вместо того, чтобы явится самому и сказать банальное "прости, братец, мой человек сглупил", как было положено главному. Что ты сделал? Стянул свою тупую ебучку, отсиделся, позволил ударить. Тебе ли не знать, тут слабость не прощают, не прощают бездействие. - голос его весел, голос его тверд, тело его разбито и болит. Грудь вздымается неровными рывками, кашляет и кашляет, отхаркивая такую чудесную жизнь. Так хочется передохнуть. Так колет укором серебро под футболкой. Это внезапно заботит его больше, чем все остальное на свете. "У тебя же есть силы, почему ты это позволяешь? Вернись домой живым." В голове его полный осуждения голос, он полон им с самого начала этого глупого конфликта, этого глупого урока в несколько жизней. Закрывает глаза, секунда темноты, тусклое золото чужого недовольства. Глаза он открывает резко, словно в испуге, все отзывается болезненным огнем, кружится голова.

- Да даже сейчас...Прячешься за чертовым пистолетом. Тьфу. - снова кровь на землю, но будто бы кислота отвращения к чужим поступкам, кровь была везде, что не было вообще кровью, она въелась в пол, въелась в стены, она была одеждой, она была человеком, что еле-еле полз к нему на уставших ногах. Кто из них еще брел навстречу виселице. Преступник или палач. Койот или Ковер. Но Пес стремился к своей мимолетной свободе, он потерял все и больше. - За сто с лишним лет...Можно было стать умнее. Сколько стоит моя жизнь? Сколько с тебя содрали? Мог просто приехать и все было бы бесплатно, нужно было всего-то быть смелее и не прятаться за своими свя-зя-ми. Оно того стоило? Что ты отдал за "облезлого шакала"? Я обошелся парой сотен долларов за бензин и канистры. - уже не закрывает глаза, раскрывает их, вот он джекпот, рычит на него радостно этот игровой автомат, монеты посыпались, погребли под собой. Койот аж взвинчен весь. Или, быть может, продолжить эти танцы, последний рывок. Нет, он остается сидеть, он остается смотреть жадно сверкая глазами от неотвратимости кончины. - Где-ж твоя ненависть, дружок? Ах, ну да...Ведь я победил. Ведь ты теперь выгоревшая пустышка. А впрочем...Поебать же мне. - метет метла, выметая ссор, застывает и нависает над ним кто-то другой. Что-то в голове настырным женским недовольным голосом шепчет, будто бы песня на повторе: выживи, беги упертый дурак, чертов идиот. Он улыбается, немного грустно, нет дорогая, не сегодня, он слишком упертый, слишком хочет испытать забвение, хотя бы на миг, слишком хочет побыть в одиночестве и темноте.

- Только быстрее избавь меня от своей тупой морды... - и упирается глазами в дуло направленного в голову пистолета. Без страха, без сожалений, не глазами принявшего поражение, но глазами победителя, что в своей хитрой стратегии добился нужного. Свет гаснет, камеры выключаются. Опускается занавес. Конец. - Хоть на это то ты будешь способен?

Отредактировано Coyote (28.08.2025 19:11:25)

Гретель далека от понятия героини. Единственное героическое, что она позволила себе сделать сегодня, приехать сюда, выведав адрес. Она знала: Ковер задумал глупости. Глупости встретили её телами, кровью на земле, приступом страха, он сковывал и мешал идти ровно, заставил дрожать. Гретель силу в себе нашла и совершила второй героический поступок. Она позвонила отцу, быстро протараторила все, что увидела, назвала адрес и сбросила трубки, прячась от своего страха на лестницах. И шла-шла по этим лестницам вверх, слушала и смотрела, искала и тратила время. Потеряшка нашла всех на последнем этаже.

Пришла она чуть раньше, чем слишком поздно. Картина перед глазами была для неё неприятная: двое мужчин, один из которых уже был повержен, Койот, виновник всего, Гретель бы радоваться, но она не готова была принять убийства и смерть в отмщении. Месть, это было далеко от неё, Гретель не мстительна, знала бы раньше, отговорила бы и Ковра, хотябы попыталась. А сейчас пыталась пересилить себя, когда страх захватил её с новой силой, старалась сделать хотя бы один шаг. А еще, Койот не заслуживал мести, он заслуживал суд, ведь в городе были хранители, с этим должны были разбираться они, но как всегда все проморгали. И Гретель было его жаль, побитого, он вжимался в стекло, ждал, что будет дальше.

-Ковер, нет! - Гретель не слышат, её голос звучит не так громко, слова глушит прозвучавший выстрел. Гретель вздрагивает, хочет бежать прочь, но пересиливает себя, бежит вперед, не зная уже зачем, ведь скорее всего ОН убил другого. Другой жив, Гретель видит это, когда оказывается близко. Приходится бежать, мешая умирающему взаимодействовать хоть как-то с Ковром. - Хватит! - на глазах ее слезы, в горле ее страх, она дрожит, заслоняет собой самого настоящего злодея на свете. На него ей все равно, Гретель стоит между двумя мужчинами, чтобы спасти того, кто держит в руке пистолет.

- Ковер, остановись, прошу! - в его глазах что-то страшное, а Гретель стоит-стоит себе между ними, трясется, упрямо смотрит в глаза того, кто смотрит на нее так зло и становится больно. Он требует отойти, Потеряшка не отходит, требует снова и ничего, тогда пробует сдвинуть ее сам, она упирается, сколько может, Гретель по сравнению с ним легкая, ничего не весит для него. Он может сделать и так, чтобы она стала невесомой. Она упирается недолго, поддается его воздействию, физическому, делая неровный маленький шаг в сторону - Не смей прикасаться ко мне! - Потеряшка говорит со злобой, с обидой смотрит в его глаза, подняв свою голову для этого. Не просит, но приказывает, невозможно противится сейчас и ближайшее время. И он повинуется, убирает руку, больше он не прикоснется к ней сегодня. Но Гретель так бездарно тратит свой приказ, Ковер пугает, она не знает, что он выкинет в таком состоянии, может ли убить и ее тоже, лишь бы добраться до Койота. Гретель не знает, ее страх вынуждает сделать шажок назад, ближе к тому, кто вот-вот умрет и точно ей никак не поможет. Глупая-глупая Гретель так хочет спасти одного от ошибки.

- Пожалуйста, хватит. Скоро сюда приедут хранители, ты сможешь им все рассказать, они сами решат, что сделать с ним, он ответит за все свои злодеяния. Но я не хочу, чтобы ты опускался до его уровня, никто не хотел бы...Так просто нельзя! - голос Гретель истерично тонок, она старается достучаться, оглядывается через плечо, кусает губу и сжимает пальцы, борясь со страхами и паникой. Он должен выжить, чтобы Ковер не испортил себя сам, не отравил себя местью. - Отдай мне, я...Я не выкину, честно-честно...Просто придержу при себе, пока ты не остынешь и не придешь в себя... - отвлекает то, как кашляет другой, Гретель хочет зашипеть, но ей все еще его жалко. А еще хочется плакать, от всего происходящего, до чего он довел близкого ей человека, ее спасителя, того, кто направил на почти правильную жизнь. Его кашель привлекает к себе внимание Ковра больше, чем ее слова. Все еще жив, Гретель в душе поражается его живучести, проклинает и вздыхает с облегчением, слишком громко, можно понять вздох превратно. Но в глазах Гретель он жив, а значит ответит за свои действия. Наивная Гретель не знает, что доказательств нет, а все вокруг говорит о другом, что скорее Койот жертва, он лежит с простреленной грудью. Наивную Гретель это не интересует, ее грустные полные слез глаза снова смотрят на лицо Ковра, надеялась найти в нем понимание, отзывчивость. И потянула руки к нему, чтобы забрать пистолет. Стрелять ему через Гретель, бежать ему по лестнице. Но кажется Гретель слышит звук полицейских сирен, все приехали быстро, но очень долго, но можно испытать облегчение, есть надежда, что все закончится "хорошо". - Пожалуйста, отдай. Иначе тебе тоже достанется, а я этого не хочу...