За лето, проведённое «у бабушки», Вуди был обречён на сближение:

— Здравствуйте, рады видеть вас в отеле «у Яги». У вас бронь или на месте?.. Отлично, давайте паспорт, сейчас подберём самые подходящие варианты, — располагающая улыбка и должность отточено привычны. Но здесь он не на постоянке — просто подменяет заболевших, подрабатывает, изучает внутрянку Её бизнеса.

— ...конечно возьму, Избушечка! И расширенную медстраховку, и оплачиваемый отпуск, всё оформим...

Вчера он администратор на ресепшене, сегодня — стажёр-бармен за стойкой. В избе, он за секунды справлялся с тем, что тут требовало дней, недель, собраний-созвонов, согласований, тяжёлого физического труда и прочих серьёзных затрат человеческих ресурсов.

С самой «Избой» он последние полмесяца обходился осторожно: сдавал только старым гостям, в душе тревожась о Кощеевой мести, поэтому и держался поближе к своему влиятельному покровителю.
Пусть с Личом всё прошло более-менее гладко и почти мирным договором — попадаться в неостывшие от гнева руки, Вуди всё равно не хотел.

— Перебесится, — отмахиваясь, успокаивала Яга.  Изба предпочитал перестраховаться и подождать этого момента максимально издалека и наверняка. Бывшая Владелица такой осторожности не разделяла, но с неисчерпаемым удовольствием принимала его и как желанного гостя, и как пригожего работничка.

Но, не вся её команда встречала его столь же радушно.
— СУКА, ОПЁЗДАЛ! ЕСЛИ ТЫ ЕЩЕ РАЗ НА КУХНЮ БЕЗ СЕТОЧКИ ЗАЙДЁШЬ — Я ТВОЮ ГОЛОВУ ВО ФРИТЮР ЗАСУНУ, ОБЕЩАЮ!! — ну, с ним у них сразу не заладилось.
Оставив только что разгруженные заготовки на ближайшем столе, Вудвард удалился так же резко, как зашёл — он выше того, чтобы вступать в перепалку с домовым.

Их полумолчаливые отношения быстро обрели статус «холодной войны».

В мимолётных грёзах он уже был самым главным — «кто у них там самый главный»,— на кухне и с удовольствием увольнял ко всем собачьим неугодного коллегу.
— Я не возьму его поваром даже на подработку, Яга, с такими когтями хоть вы что делайте — не положено! — ну ладно, когда и если станет управляющим.

Вуди любил стратегические летучки. Не имея богатого опыта командных игр, ему было интересно наблюдать за взаимодействиями разных отделов. В предметы обсуждений, он, как правило, не включался, но сегодня:
— ...о, это кафе Мелани Долл, я был у неё несколько раз, шикарные пироги,.. — один из круглых столов зала, за которым сидели сотрудники, резко заострился в его сторону.
— ..Эх, ты мой маленький шпиён, — прервалась неловкая пауза Её всепрощением, — тогда будет удобно, если ты к ней и наведаешься – она не заподозрит подвоха.

— Ну и мерзкий же ты человек, опёздал.
— Да сейчас-то я что тебе сделал?! — руки едва тряхнули искренним недоумением, не успев прикурить сигарету.
— Так бы я поехал, как настоящий, опытный повар. Всё по-человечески, по фактам, а ты.. На крыльце и разъебешься, — рассуждал домовой, дымя рядом с Избой.
— Что за глупости? Ты же наверняка просто хочешь со смены свалить и поесть на халяву.
— О да. Заказал бы целый пирог с кленовым сиропом и орешками, и пекан, и въебал бы в одно лицо, — поизображал мечтательность, зачесав густую бороду, — не в этом дело, Избушка. Просто знаю, что из помазанных выблядков никогда ничего хорошего не выходит. Поэтому желаю быстрее обосраться, чтоб и Она это поняла, пока беды не случилось, — выходец старой школы еще немного покряхтел у пепельницы и удалился обратно в заведение, оставив Вуди наедине с собственными мыслями.

Избушка подумал о том, что наконец уловил ожидания домового, но от того лишь плотнее закрепился в векторе собственных убеждений.
Подумал о том, как Живые, до смешной трогательности неравнодушны к его персоне. Им непременно нужно разглядеть в его зловещей долине намёк на себя: человеческий изъян, знакомую слабость, объяснение, которое вернёт их к привычной картине мира. Но всякая попытка объяснить неизбежно сведётся к проекции.
А домовой был еще и эйджистом — будто цифры на шкале времени могут что-то сказать о глубине бытия. Слабая иллюзия контроля: желание верить, что прожитое наделяет правом судить непознанное.
В общем, монолитный мудак этот домовой. Во внешности и возрасте не было истины, особенно — в сказочных. Были только формы.
Каждый в итоге приходит лишь к себе и остаётся в этих границах. Самоопределение редко выходит за пределы собственной головы, а попытка перепрыгнуть через неё или выше, превращается в тщетный жест гордыни.
На этих сонливых размышлениях, Вуди тушит сигарету, сладко потягивается во все стороны, ласкаясь взглядом навстречу восходящему солнцу, и отправляется на своеобразную охоту.

Он обязательно выполнит просьбу, и Мелани Долл не спасёт ни её милая мордашка, ни возраст, ни пол, ни принадлежность к одному виду — напротив, она наверняка поймёт его мотивацию лучше других.
Даже если вселенная распорядится подыграть домовому и на крыльцо Куклы упадёт метеорит — он обязательно возродится, всё исправит и доделает в лучшем виде.  Домовой, конечно, не прав, но к Мелани идут не для того, чтоб ему это показать, не потому что он должен, а просто потому, что Яга его об этом попросила.

Старенький лексус поворчал, вторя хозяину о слякотной погоде, и на выдохе прихрапнув, провалился в забвение недалеко от кафе «Волнушка».
Изба притянул с заднего сидения зонт и посмотрелся в зеркало заднего вида — черноватые, как лексус и зонт, круги под глазами.
Это ничего — это просто с непривычки — он последнее время много работал. Сам заострился весь от нервов, осунулся. То-то Яга его когда не у себя — так у конкурентов поесть отправляет.

Шлёпать по лужам в перетянутых странной тканью пальцах было необычно, но комфортно. Влага больше не ощущалась подошвой — их сменила другая, по-настоящему обувная — резиновая. Только четыре здоровых когтя торчали из-под «второй кожи», а сама обувь, практически растворялась в естественном виде лапы.

Крыльцо преодолели, вспоминая домового «добрым» словом. Дверь кафе звонко известила колокольчиком всех присутствующих о новом посетителе. Юлящая по залу лолита мельком обернулась и её поприветствовали сдержанным кивком, аккуратно складывая зонт в предназначенное для того стойло.
«Начало сентября, а уже позаботилась, молодец какая.»

Время обеда всегда суетливое:
— Привет, да, давай пока закажу... что там, латте сезонный тыквенный уже есть? Давай пока так, — обменяв заказ на меню, он уткнулся в изучение позиций.
В общем-то — есть цель, нет смысла тратить время на что-то ещё.
Страница за страницей, — «что-то не могу найти», —  страница за страницей, — «оп, уже напитки пошли,» — и в обратную сторону страница за страницей...
— Мелани? — девочка лепещет про «секундочки», словно заведённая кружась между столиков.
Изба скучающе провожает её, откидываясь на спинку стула и занимая руки бездельника перебиранием зубочистки.
«Тяжело ей, наверное, весь день на ногах, без помощников».
Вгляд сам соскальзывает вниз, к лёгкой, почти невесомой походке гибких стоп, к маленьким туфелькам, на таких же маленьких, и наверняка, удобных для постоянной беготни, каблучках.
Зубочистка мягко перекатывается между пальцами — то ближе к губам, то дальше, огибая фалангу, пока ее владелец растворяется в демонстрациях.
С туфелек, скользко обвивая щиколотку, красуются яркие атласные банты с мелкими узорами — «..это что, пентаграмма?»
  Узкие голени обтянуты тихим блеском — колготки? чулки?
Глаза поднимаются выше, чтоб себе на вопрос ответить, но ответ скрывается под подолом готического платьица. Зубочистка с силой закусывается, а взгляд стреляет еще выше, чтоб в мыслях пожурить за выбор сегодняшнего гардероба.
Она тоже смотрела.
Точно, стояла и смотрела — их взгляды поднялись друг на друга в один момент — поклясться готов. Поэтому они и чуть отпрянули, застукав друг друга. Поэтому он и смог рассмотреть маленькие пентаграммы на бантах — она всё это время не двигалась и смотрела на... Его ноги?
— О, ты тут, — выходя из ситуации, встрепенулся, убирая руку с зубочисткой от лица.
Кажется, он слабый или сонный, раз так легко отвлекается. Возможно, вместо латте, стоило взять американо, но Мелани уже стоит с напитком в руках.
— Принеси еще американо, что-то хочется взбодриться, и, — улыбается с неприкрытым коварством, — другое меню.

Отредактировано Woodward (16.11.2025 05:41:50)

Он ведь шёл к крохе-кулинарке, как корабль, знающий точный курс. Приключение на пять–десять минут, ветер в паруса и все дела.
Улыбка держалась на лице до последнего, будто Вуди втащил её сюда на мачте собственного дерзковатого намерения.
Слова про шпиона конкурентов ударили в корпус так внезапно, что он даже не сразу понял их смысл — только прочувствовал, разворачиваясь на ходу в сторону. Почувствовал, как внутри затрещали шкоты — тросы его натянутых мышцами эмоций. Сначала улыбка чуть дрогнула у самого края, обрываясь корабельной веревкой в не особо значимом месте. Мимолётная инерционная тень пробежала по скуле. Брови же резко подались друг к дружке двумя таранами, сорвавшимися со  своих снастей. Хорошо, что эти эмоции похожи:

— ШпиОн? — домовой бы сейчас умер от экстаза — где-то Вуди умудрился проебаться еще до пересечения крыльца — превзошёл все ожидания.
— Ничего себе, — выдыхает спокойнее, стряхивая удивление — у такой малютки что, бывают конкуренты?
Вопрос вполне себе серьёзный и даже не риторический.

Перестраиваться приходится на ходу, прокладывая новый курс, пока тебя дрейфует в тумане.
Это, наверное, хороший опыт. И хорошо, что он получит его именно с ней — такой наивной и непосредственной.
Сейчас можно практиковать не совсем обычные рабочие ситуации,   испытать себя, пусть и вынуждено.
На добровольных основах, он бы уже извинился за беспокойство и откланялся за неимением и минимальной мотивации остаться поболтать за чашечкой кофе.
А теперь — ходить-выуживать нужные крупинки информации, разбавлять болтовню мягким очарованием, натасканным личиной рантье, и, в конце концов, схватить «Волнушку» в клещи.

— Подушка, да, — ждать придётся как минимум полчаса, — было бы здорово, спасибо за это, — он обвёл пальцем и «комплимент», обобщая благодарность.
Теперь торопиться с основным заказом не стоит:
— Мы сейчас похоже выглядим,— нельзя так девочкам говорить, когда ты выглядишь дерьмово, — только ты — прекрасна даже в заботах, — но это прозвучало не просто так.
— Ни к чему за столиком одного человека такое разнообразие жидкостей.
Лёгкая улыбка подсветила глаза:
— Я бы разделил с тобой эту рекомендацию, когда станет потише.
Он сделал короткую, стратегически выверенную паузу:
— Я пришёл сюда отдохнуть и не тороплюсь. С удовольствием бы поболтал со старой знакомой.
Ладонь лениво сублимировала ложь в ковыряние пирожного десертной ложкой. И всё же ему было приятно просто предложить ей это маленькое ухаживание. В конце концов, они оба — профессиональные угодники.
Это ведь в таких случаях говорят — «ничего личного — просто бизнес»?

Отредактировано Woodward (23.11.2025 23:41:03)

— Представь, какая подлость!
«Несомненно»

Шея сгибается, наклоняя голову вниз и он запоздало переводит взгляд с живописного личика куклы на дисплей. Его лицо снова кривится, но с выводами новоиспечённый «шпион» не спешит:
— Ого-о, — отзывается манерным безразличием, бегло запоминая сообщение, — значит, «апрокинуть».

«Апрокинуть, блять,» — Изба выразительно моргает, — «ты вообще откуда взялся?»
Ворох мыслей в деревянной голове начинает раздуваться. Времени на аккуратный разбор неприлично мало, поэтому его зачатки, за бесполезностью, стряхивают в зал:
— Я думаю, это мог бы написать вот тот молодой человек, — его ладонь очерчивает траекторию к столику мамы с младенцем.
Моментом позже, ладонь встающей Мелани ложится на его плечо:
«Вудичка, блять», — лояльнее прошёптывает про себя недавнюю интонацию, провожая заискиванием пальчики с плеча до столика парочки. 
Как только она увлеклась новым заказом, Изба позволил себе выдохнуть, точечно «выпуская пар»  между плотно сомкнутых зубов.
Указательный палец резво опустился на экран, не давая ему погаснуть.

«Так»
Надо бы сфотографировать, на всякий случай, это орфографическое «чудо», а то ведь, не поверят.
«И заодно, проверить».
Он заглядывает в её телефон ещё раз и замирает:
«Камеры. У неё наверняка стоит хотя бы одна камера».
И если она решит серьезно заняться «его» поиском — наверняка посмотрит записи за этот день.
«Шпион» почти поднимает голову к потолку, но вовремя останавливается — не надо так глупо себя демонстрировать.
Свой телефон вытаскивают из кармана и исподтишка фотографируют чужой.
«Готово»
  Теперь можно сколько угодно пялиться на идиотское предостережение, заклиная его автора на вселенский подзатыльник.

Но как это могло произойти? Что было «до» сообщения?
Вуди принимает позу вольного размышления, раскинувшись плечами и локтем по спинке.
Может, это кто-то из сердобольных до маленьких девочек сотрудников Яги? О, было бы даже очень славно, окажись это его любимый домовой, замысливший подставить. Но это точно не так — даже мечтать нечего. Кухня — самые идейные ублюдки, которых он когда-либо встречал, они не будут маяться подобной дурью.

Тыквенный латте поднесли к лицу, согреваясь и вдыхая тонкие пряности — обещает оказаться вкусным.
Короткий глоток слегка размягчает одеревеневшую корочку отстраненности. Даже осеннее солнышко мельком заглядывает высветлить этот момент и бледное лицо теплыми красками — из него могла бы получиться неплохая реклама.
Кофе сдержал внегласное обещание.
«..в «избу»
То, что мог воспроизвести Вуди у себя — было лишь имитацией, магической иллюзией, пусть и один в один — туда никогда не бывает вложено важных человеческих ресурсов; в копиях нет полёта творчества и души, даже если воссоздать именитое произведение искусства.
И о «внутренностях» всех своих физических проявлений, ему важно было узнавать, размывая ощущение искусственности, делая из Избы более компетентную единицу. В особенности, это касалось еды и напитков.

«Это.. Хорошая арабика,.. По текстуре что-то не пойму там.. но вроде пюре.. надо у Мелани будет спросить.. а что это она имбирь в «тыкву» не добавила?.. а откуда танинность?. Что за сука написала это сообщение? Кто мог услышать летучку?»
Вуди наперёд знал, что кто угодно мог услышать.
Это было небольшим собранием в зале, частично внеплановым и сумбурным, где менеджеры, повара и официанты, смешались за одним круглым столом, практически буднично обменявшись последними новостями города и кухни. Кто-то получил затрещину, кого-то по головке погладили, да и разошлись все по своим делам.
И вот, где-то в этот промежуток, на свет появилась та тварь.
«Это кто-то из персонала?»
На них хочется думать меньше всего, они же — команда. Но чем чёрт не шутит — часто в упор и очевидного не замечают.
«Хотя у нас разве кто-то так пишет?»
Изба открыл на всякий случай рабочие чаты и пролистал. Ни одна фраза не бросалась в глаза.
«Никто вообще так не пишет, тем более Сказки».
Он ошибочно полагал, что всякую Сказку пером писали, значит и грамматическое чутьё у них всех просто обязано присутствовать.
«Он или она сделали эти ошибки специально?» — всё глубже зарывал себя.

«У Яги» тоже всюду камеры — надо маякнуть, чтоб нашли записи. Там и посмотрят, кто присутствовал, кто проходил мимо, кто сидел за соседними столиками..
«Чёрт, а ведь это действительно мог быть обычный, мимо проходящий-сидящий гость, знакомый с её заведением».

На легком азарте, Вуди отправляет просьбу по камерам в администрацию и награждает себя пирожным с физалисом за проделанную работу.

— Очень вкусно, — почти дожевав, отозвался проходящей Долли, — ты, кстати, тут телефон забыла — я всем твоим друзьям написал.
Кажется, в первые несколько секунд, она и правда в это верит. Избу добродушно веселит девичье недоумение, но он спешит поправить себя:
— Нет-нет, не писал ничего, что ты. Только то, что показала, посмотрел.
Народ в зале мучительно медленно редел и Мелани не охота было к ним отпускать.
— Ты одна тут сегодня, без помощи? — аккуратно уточняет, бросая взгляд на двери кухни.
— Если вдруг тебе придётся совсем туго — имей в виду, мы же должны друг друга выручать, верно? А я отличный официант.
Вряд ли, конечно, Долли примет это предложение, но так или иначе, это позволит заполучить еще одну маленькую частичку ее расположения.
— Про кухню даже не заикаюсь, я ничего не знаю, да и ты, наверняка, не раскрываешь  своих кулинарных секретов, — он допивает кофе, подытожив выпад, — да и не время сейчас для веселых экспериментов.
Пустая чашка медленно пододвигается к краю стола:
— Кстати, про кофе — что с его текстурой?

—..и здесь подрабатывает официантом..
«Сказочница!»
О мультивселенной мало что известно, но сегодня Вуди узнал больше, уколовшись несколько завистливым изумлением.
Она — артефакт, в чей перечень задач входило, как максимум — быть красивенькой — обеспечивала своего Владельца работой — феноменально. Избе еще пахать и пахать до её уровня. Может, он сам всё это время делает что-то не так? Да нет-нет, всё вроде в порядке — у Яги долгоиграющие инвестиции.

—...уверен?..

Конечно, уверен. Он же уже всё продумал. Так бы даже рта не открывал.
— Лучший отдых — смена деятельности, так?

Может ли текстура быть невкусной?.. Да. Ему ли не знать.
Подбородок поднимается к нависшей куколке.
Её лицо выражает требовательность, а в интонации слышится будто самая безобидная на свете угроза... Чему?
Его лицо отвечает вежливой пустотой, обращенной прямо в глаза.
— Ты всё сделала отлично, поэтому и спрашиваю, —  он неспешно отодвигается и встает из-за стола, — она такая плотная и однородная. Поделишься рецептом или это секрет, — не дожидаясь ответа, он легко усмехается, отвечая на свой же вопрос, — ну конечно, поделишься, стажёрам же нужно знать меню, — это, естественно, больше шутка, и выуживать граммовки никто не собирается.
В небольших кафе, с небольшим меню, вообще несложно определить, что перед тобой: пирогом с вишней или кленовый пекан, если ты хотя бы раз в жизни пробовал или видел нечто подобное. А у Вуди это и вовсе было одним из главных развлечений в жизни.

— У тебя же формы здесь конкретной нет? — риторический вопрос, разрешающий при этом еще раз легко погладить взглядом её наряд.
— Фартучек — хорошо... с грибочками — потрясающе. Я тогда быстро схожу за костюмом для «Избы», чтоб в уличной одежде тут не ходить, он в машине, — предупредил стажёр, постепенно отступая к выходу.

За окном продолжало моросить, хотя солнышко на этой аккуратной улочке, снисходительно поблескивало через стеклянные поверхности витрин. Дождь уже не выискивал жертву для обстрелов, бесцельно слоняясь между высоких зданий, и зонт на этот раз, можно было оставить в кафе.
Добежав до припаркованного «друга», он выудил с заднего сиденья аккуратно сложенный чехол для одежды. Тяжелый. Пиджак и галстук можно было убрать — вместо него сегодня фартук.
Вуди мысленно поблагодарил Сказочника, себя и автомобильный завод, где собиралась его машина —  лучшее приобретение за всю жизнь. Еще одна маленькая «избушка», которая была быстрее,  менее отзывчивой, хотя и приятно покладистой к намерениям, да еще и хранила в себе важные и запасные вещи. Вуди любил «запасное» и не любил думать-переживать о внезапных поломках. Будь чуть менее очеловеченным — приехал бы на эвакуаторе, который вёз его машину.

— Ну что, веди в подсобку, Госпожа Главный Старший Босс, — услужливо улыбнулся сотрудник, прямиком со входа следуя за важной девочкой в административное помещение «Волнушки».
Пространство внутрянки подчищало лица входящих, будто убирая ненужные искусственные фильтры за занавесом зала, делая внешность артефактов еще более настоящей.
Магия помещений. Кромка сознания поприветствовала маленького неосознанного сородича.
Раздевалка оказалась Уже, чем ожидалось. Не тесной, но довольно интимной по своей геометрии. Он уже привык к просторам мужской комнаты с ячейками «У Яги». А здесь она и вовсе была общая и без ячеек. Чем богаты.

Вуди принялся за рутину: аккуратно повесил чехол, отстегнул обувь, расстегнул штанины, разделся, вытащил брюки, свежую рубашку, и, ещё до того, как надеть, заметил на рукаве складку — в чехле смялась.
— У тебя ведь тут есть отпариватель или утюг? — наконец возвращает внимание к Мелани, мирно ожидающей в дверях.
Она о чём-то думала и не хотела реагировать, пока Вуди сам визуально начал искать какого-нибудь убийцу складок. На какой-то момент, даже стало неловко и показалось, что это из-за него она в ступоре, но.
Изба с самых ранних лет помнил.. точнее, не помнил эту длинную и сложную лекцию одного из наставников, который убедившись, что юный артефакт вообще ничего из сказанного не распознаёт, попытался уместить всё ёмким: «просто. не показывай. никому. член».
Не то, чтоб хотелось.
Но этот оригинальный, членораздельный марш из слогов, под кивки деревянной башки, сразу утрамбовался в память.
Вообще, всё гораздо сложнее оказалось: мальчики-девочки, где что можно, где нельзя. И тут Избушка точно понимал, что с ним-то все в порядке — всё, что нарастает на тазобедренные кости, было прикрыто и спокойно.
Хотя и куколку он не хуже всех на свете знал и помнил еще с самой первой встречи, что с распознаванием любой сексуальности — в числе и своей, с пониманием интимности моментов, прикосновений — у нее всё было просто совершенно никак. Так что:
— А что такое? Отпариватель будет?

Отредактировано Woodward (17.12.2025 07:57:15)

Было чем заняться: натянуть свежие брюки, затянуть птичьи ботинки, постелить рукав по скамье, фартук взять, рядышком сложить.
А что по нарушениям?
«Ничего», — корпус крутится в разные стороны, — «тут не за что глазу зацепиться».
Но и Куколка всё не идёт.

— Сейчас. Подожди немного, — на голос, словно навешали мешков с песком и заставили тащить через всю «Волнушку».
— Всё в порядке? — поинтересовались, почти сразу выходя навстречу, и, слегка откачнувшись, ускорились, — Мелани!
О, она тащила к его ногам весьма увесистый аргумент для инспектора по пожарной безопасности.
Сейчас бы саму девочку случайно не сдуть рывком, чтоб не уронила это ископаемое им на ноги. Впрочем, даже если это грохнется на пол — полу тоже ощутимо достанется.

А что по нарушениям — абсолютная несовместимость с техникой безопасности — безапелляционно разлучить.
— Ух ты ж… на дровах-углях? — воодушевлённо шутит, обвиваясь пальцами вокруг чугунной ручки.
— Ты где откопала-то такое, — сокровище. Для каждого — по-своему.
«Волнушка» вообще имела талант совмещать и жонглировать интерьерными стилями, вызывая у Избы подозрительное: «не на славянский ли лад тут покушаются».
Но это было не про утюг.
Были вещи в этом мире, которые теперь не поддавались интеграции, как их не крути.
Ни через полутона, ни через контекст, ни через готовность старого доброго «соседа» подвинуться или подстроиться, чтоб слиться во что-то единое-органичное. Ненужные.
Даже Избе это резануло глаз, а он вообще-то когда-то наблюдал Ягу на концерте КШаС.
Но там, вне зависимости от соотношения габаритов, лишним был концерт.

— Такое ощущение, что я насквозь рукав прожгу, как только прикоснусь, — дурашливая провокация на попискивания и оправдания, но Вуди не ждёт ответа, смело пройдясь по складке — а то вдруг еще остыть успел, пока несли.
— Ну вот. Спасибо, идеально чистая и гладкая, — и казалось бы, спасибо этому старичку и дай Сказочник чугунного здоровья доживать короткий век на полках «Волнушки», но на какую полку тут не положи — любую, разомлевший от редкой благодарности, прожжёт.
— Н-да, ну веди, покажи, куда поставить.
Неприлично долго приходится вертеться тут без верха. Еще и Куколка опять мельтешит прямо в дверном проёме, распушив хвост-подъюбник — как бы всё это хрупкое не задеть, не обжечь, не помять и не удариться самому.
— Пойдем-пойдем, — когти подгоняют маленькую зеваку, еле касаясь плечика, — потом я справлюсь сам, можешь выходить в зал.
К самой фарфоровой девочке старались относиться если не с особым трепетом, то с особенной настороженностью:

***

—...друзья! Я покидаю вас, и таково моё напутствие: ебитесь вволю, но не забывайте пользоваться резинками!
Они с Мелани стояли рядом — совершенно незнакомые и немного потерянные. Изба мелькнул взглядом по слишком белому для того дня личику, что совершенно не выражало схожих возмущений. Они, скорее были, вопросительными?
— Хорошенько тебя вмазало, да? — обречённо уточнил у сокола.
— Дыыа, — протянул, широко улыбаясь, — но ты! — палец Финиста ткнулся в грудь волонтёра, —ты, друг, должен присмотреть за Куколкой. Посмотри, она даже не поняла о чем я... Такая нежная крошка не должна гулять тут одна.
И всё как-то сразу сложилось. И посмотрел Изба в очи ясные, и для галочки, совсем конкретно уточнил:
— «Куколка», значит. Артефакт, да?
— ..и Вуди, не пытайся...

Дальнейшие хронологические воспоминания отогнали за бесполезностью.
Остались ощущения и ассоциации, прогулка и прикосновения — не распознаваемые ею, как что-то иное.
Было в этом жизнеподобии что-то затягивающее и провоцирующее изучать — лёгкая игра в одни ворота, с участником, который даже не знал, что вовлечён.
Но тогда же, себя и поймали на мысли, что это — просто еще один невдуплёныш, которого, по ощущениям:
— Не рановато ли из ЦА выпустили?
— А ты сам-то что там так долго делал? — хихикала непосредственность.
И зайди он самую чуточку дальше — никакой подменой понятий себя бы уже не смогли оправдать.

Быть может, Финист когда-то убил в нём частичку далеко не самую лучшую, ведь именно её отсутствие прочертило ту границу.

Игрушку, едва рассмотрев, положили обратно на полку. Можно. Безусловно, можно любоваться, хотеть и наслаждаться совершенством её замысла, растворяться во фрактальном кружеве одеяний и ластиться мыслями о гладкость чулок.
Но не больше.
Это было внутренним решением двух молодых артефактов, о котором, никто и никогда в мире не договаривается вслух.
И неважно, что произойдет без него и избежит ли она в будущем присущих им вопрошаний — её фарфоровые трещины — не его забота. Его забота была лишь о том, чтоб не стать событием, которое нарушит наивную целостность мыльного пузыря.

Но это вовсе не бизнеса касалось.

***

— Ну что, меню будешь проверять? — выпорхнув в зал, он широко и «беззубо» улыбнулся, — пожалуй, приберу пока столики.. Что за хам посмел не доесть твоё потрясающее пирожное? — приметившись к одинокому столику, он двинулся в путь, коротко шепнув:
— Это был я.

Отредактировано Woodward (19.01.2026 06:24:15)